- И отец Кшата?- догадываюсь сама и всё равно спрашиваю.- Он не требовал твоей смерти? Мести за сына?
Арс не отвечает, отводит глаза со вздохом.
- И, как понимаю, это ты вёл переговоры? Ты один из наших знаешь язык чужаков.
Арс снова молчит в ответ, но слышит меня, просто сам не хочет об этом говорить.
- А повозка? Что такое повозка?- сама меняю тему.
Меня немного успокаивает то, что под пальцами кости, вроде бы, не хрустят и не двигаются. Переломов нет, и это уже хорошо. Но сколько дней ещё Арс будет управляться одной левой рукой? Не сможет охотиться и не поможет мне разбирать шатёр для кочёвки. Охо-хо.
Это уже плохо, очень плохо. Одна надежда: на помощь других. Да и самой мне собирать в дорогу особо-то и нечего после того, как обчистили наш шатёр.
Мыслями обращаюсь к предстоящим сборам и тут же забываю про свой вопрос. Повозки о-шаев? Какая мне разница, что это, и как они выглядят? Сами мы всегда использовали волокуши. И длинные лёгкие жерди шатров – основа для них. Всё остальное, чему не хватит места на волокуше, переносится обычно на руках женщин, вернее, на их плечах.
- Повозки...- Арс задумывается на миг, чуть поводит здоровым плечом.- У о-шаев они такие большие, на три пары колёс... Думаю, они впрягают в них быков, но сами стада мы не видели... клетки с птицами повсюду были, это помню, и ещё...- не договаривает, просто теряется под моим взглядом, вопросительно поводит бровью.
- Что? Что не так?
- Не говори про них больше, про о-шаев про этих. Прямо слышу, как ты их с нами сравниваешь. Они лучше, их больше, они сильнее нас. И что? Ты хотел бы сейчас с ними остаться? Лучше б к ним тогда прибился жить, да?
В голосе моём и раздражение, и обида. Тут же вспоминается та наша ссора посреди степи в пастушечьем загончике во время метели. По лицу Арса вижу, что и он о том же вспомнил.
- Нет. Я не хочу быть с ними. Я с тобой хочу быть. Зачем мне ещё кто-то?
Арс удивлён и растерян. Его честное открытое лицо для меня – небо ясное. Я вижу, что он не врёт, да и не умеет он врать. В этом он как ребёнок. Признаётся сразу, а если не хочет говорить, то промолчит скорее, чем будет что-то придумывать и изворачиваться. И поэтому я не могу на него сердиться долго, снова целую его сухие, растерянно приоткрытые губы, прошу, настойчиво глядя в глаза:
- Не оставляй меня больше. Одну – не оставляй.
- Ты что, Марика?- Арс тянется ко мне, пытается поймать за руку.- Я никогда... никогда, ты же знаешь. Я обещал, ты помнишь? Заботиться и оберегать... Это же ты спасла меня, нашла и спасла. Я бы замёрз, наверно, если б не ты... Мне не надо других, и о-шаев не надо.
Арс снова пытается на ноги подняться, и я снова не даю, усаживаю его на место одним нажатием ладони.
Как хочется мне верить в то, что он говорит. Верить так же сильно, как и он сам в это верит. Но я хорошо помню слова Ирхана и повторяю за мудрым стариком чуть не слово в слово:
- Твои боги, боги из твоего мира, они уже тебя ищут. Ирхан сказал, что они вернут тебя обратно на небо, что ты уйдёшь вместе с ними.
- Нет!- Во взгляде Арса плещется ярость. Таким отрешённо-отчаянным я никогда его не видела.- Не будет такого!
- Будет!- я тоже повышаю голос.- Ты связан с ними нитью невидимой, и поэтому тебя найдут. Найдут и заберут от меня.
Слышу в голосе своём печаль и ничего не могу с этим поделать. Наверно, я готова смириться. Никому из людей не тягаться с волей богов, даже если эти боги не из нашего мира.
- Какая ещё нить?!
Моя рука продолжает удерживать Арса за плечо, и я чувствую, как дрожит его тело под пальцами, но не от холода, потому что в шатре довольно тепло.
- Ирхан видит, что ты связан со своим миром. Тонкая, очень крепкая нить, так он мне сказал. Ирхан никогда не ошибается...