- Я не брошу тебя! Я не хочу!- Арс говорит таким тоном, точно пытается меня в чём-то убедить, но голос его быстро слабеет, и во взгляде я вижу внутреннюю боль, боль и всё то же отчаяние. В конце концов, как будто смиряясь, он шепчет беззвучно:- Я не хочу возвращаться... в том мире я лишь слуга, раб чужой воли... у меня нет ничего... и ничто от меня не зависит. Я не хочу обратно...
Слушаю его и киваю. Ладонь другой руки опускаю ему на затылок склонившейся головы. Какие у него мягкие послушные волосы. Они мягче и тоньше, чем волосы на макушках даже самых маленьких наших детей. Мне так жаль его, до боли в груди, до тесноты в горле, но я не знаю, какими словами это выразить. Да и не поможет ему моя жалость.
- Я знаю! Я знаю, о чём он!- Арс резко вскакивает на ноги, легко уворачиваясь из-под моих рук.- Знаю! Это не нить – это маячок сигнальный...
Остановившись посреди шатра, он замирает вдруг лозою, напряжённой и гибкой. Отрешённый взгляд становится неподвижным, как будто он слушает что-то или слышит кого-то.
- Что такое, Арс? Что с тобой?
Эта резкая перемена меня пугает до дрожи. И ещё это чужое, незнакомое слово «маячок». Оно из мира Арса, как и другие слова, которыми он иной раз пользуется.
- Арс,- зову, чуть не с мольбой,- скажи хоть, что случилось.
Глаза Арса начинают вдруг сверкать неприкрытой радостью.
- Я чувствую его! Чувствую, Марика! Он всегда был во мне... он постоянно подавал сигнал, а я... Я должен был избавиться от него сразу же. Сразу!
Ничего не понимаю, и Арс не спешит хоть что-то объяснять нормальным языком. Смотрю, холодея всем сердцем, как он, забыв о боли, чуть ли не с ненавистью мнёт своё несчастное разбитое плечо.
- Подай мне мой нож, пожалуйста!- приказывает коротко.
- Ты что собираешься делать?
Пояс там, где я сама его повесила, когда помогала Арсу снять кафтан. Да и какой это пояс? Широкий тканый кушак, но сквозь него продето два кожаных кольца с ножнами. С ножом, подаренным Ирханом, Арс почти не расстаётся, но в родном шатре ни к чему таскать всю эту тяжесть.
- Я вырежу его, Марика. Вырежу, и он перестанет сигналить... И тогда нас никто никогда не найдёт.
- Резать – себя?! Да ты в своём уме?
Нет! Я ему не позволю себя калечить. Это же безумие какое-то. Резать ножом себя самого?! Зачем?
- Он рядом, почти под кожей, вот тут!- Арс поворачивается ко мне боком.- Ты и сама его можешь нащупать...
- Нет!- чуть не в голос кричу и тут же рот ладонями зажимаю.- Не надо ничего резать. Мало тебе, что ли?
Арс не слушает меня и не уговаривает, хватает мой кухонный ножичек с каменным лезвием и рукоятью. Я просто отворачиваюсь и закрываю глаза. Не хочу это видеть. Просто не хочу – и всё!
Жду крика или стона и зажимаю уши ладонями. О, Создатель, держатель тверди земной, что в мире твоём творится?
- Ты поможешь мне с повязкой?- Голос Арса, далёкий и глухой, заставляет меня очнуться. Всем телом дёргаюсь, как от удара или окрика. Ничего ему не говорю и улыбку его кривую, но довольную будто не замечаю. Молча промываю остатками травяного чая глубокий порез на плече, сочащийся свежей густой кровью. Накладываю повязку, когда Арс протягивает мне на испачканной кровью ладони что-то крошечное и округлое, как сухая горошина из стручка, не больше.
- Вот, видишь, я нашёл его. Это аварийный маячок. Он посылает непрерывный сигнал. Его невозможно услышать человеческим ухом, но он, как огонь в темноте... далеко разносится, во все стороны, до самых звёзд. Даже удивительно, как Ирхан мог его чувствовать.
- Ирхан всё может,- добавляю от себя отстранённым не своим голосом лишь бы не молчать, но радость Арса не понимаю и не разделяю. А он рукоятью ножа пытается разбить свою жутковатую находку. Кладёт на плоский камень очага и за несколько сильных ударов с заметным усилием раскрашивает «маячок» на некрупные поблескивающие осколки, смахивает их на угли и говорит, переведя глаза на меня:
- Вот и всё. Меня никто не найдёт. Никогда! И значит, я никогда тебя не оставлю.
Мне хочется в это верить всем сердцем, но Ирхан, как раз, говорил о другом. Нет, Арс лишь отсрочил беду и нашу разлуку, только и всего. Вижу, каким довольным блеском горят его глаза, и не хочу его разубеждать. Может, он и прав, а Ирхан ошибается. Может же Ирхан ошибаться. Он ведь тоже человек. Всего лишь человек, как и все мы.