Как хочется мне в это верить. Помоги мне, Создатель! Твоя власть и твоя сила больше должны быть, чем у богов из чужого, не нашего мира. Так отведи их тогда от нас. Запутай их следы. Сделай глаза их незрячими. Заставь забыть моего Арса.
- Пусть будет так!- Молитвенным жестом касаюсь губ и повторяю снова:- Пусть будет так... Пусть будет.
После всего произошедшего говорить что-то о своей возможной беременности не решаюсь. Нет, не хочу скрывать это от Арса, но, думаю, пока не стоит спешить. Пускай. Да и после того, как Арс сам себя резал ножом, боюсь, ни сил, ни нужных слов я попросту не сумею найти.
Пусть будет пока всё так, как будет. По воле Творца.
Часть 18
Ну, вот и всё, вот мы и уходим. Последний раз мы здесь, у Чёрного озера, и я не могу без тоски на сердце глядеть по сторонам. Когда всю жизнь приходится перебираться с место на место, привыкнуть настолько сильно к какому-то одному из них, кажется, невозможно. Но я люблю и холмы эти вокруг, и редкий лесок, куда несчётное число раз ходила за дровами, и озеро Чёрное тоже люблю.
И день, как нарочно, с утра начался тихий, тёплый, солнечный. Да и все дни, пока шли спешные сборы, погода стояла не хуже. Если так и дальше будет, снег сойдёт быстро. Он и так уже заметно потемнел и осел под своим весом, кое-где так и земля показалась.
Все шесть дней сборов над нашими головами с протяжными криками проплывали стаи птиц. Уходим за ними и мы. В какую сторону, один Хармас решит, всё остальное племя послушно направится следом.
Как обычно бывает при сборах, всё слишком старое, ненужное, поломанное и ветхое стаскивалось к центру посёлка. Другие могут взять отсюда что-нибудь, если это пригодится кому-то ещё, такое ни воровством, ни побирательством постыдным не считается.
Последним у сложенной кучи остаётся самый пожилой мужчина племени. На этот раз им называют старого Римара, хромого и почти ослепшего отца Кривого Халвина. Старику нужно добыть огонь и своими руками зажечь последний костёр. После племени, уходящего на новое место, ничто не должно оставаться.
Так положено издавна, хотя кое-что всегда остаётся. Те же загоны для скота, например, или лёгкие переносные оградки из жердей. Но это совсем немного, если подумать. За одно-два лета травы и кустарник от места кочевья почти ничего не оставляют.
Вижу с высоты холма тонкую струйку потянувшегося вверх дыма. Ну, вот, Римар справился, и это добрый знак. Всё плохое, что осталось в прежней жизни, поглотит огонь, зажжённый от его рук. Будем надеяться, новая жизнь на новом месте будет у нас у всех лучше, спокойнее и сытнее.
- Наверно, нужно его дождаться,- предлагает Арс, глядя, как медленно ковыляет старый Римар через снег. Его сгорбленная фигурка на фоне снежного бескрайнего поля кажется совсем маленькой и одинокой, брошенной всеми.
- Не положено,- отвечаю коротко и отворачиваюсь.
- Как так?- Арс бровями поводит изумлённо.- Он же совсем дряхлый... он не сможет сам... не сможет догнать.
Плечом дёргаю, гашу в себе усмешку, объясняю ровным голосом, прямо глядя Арсу в изумлённо раскрытые глаза:
- Он должен сам догнать остальных. Сможет, хватит сил – значит, хорошо, хвала Создателю. А не сможет... Если не сможет, останется один и погибнет. Так принято издавна. Он старый, и он...- не договариваю, вижу по лицу Арса, что мои объяснения всё равно до него не доходят. Он хмурится недовольно, роняет непримиримо:
- Неправильно это всё. Своих вот так бросать...
Но мы не бросаем. Просто племя избавляется от самых старых, самых бесполезных. Впереди долгий и трудный путь, его не все смогут пройти до конца. Что в этом такого? Так было всегда. Почему мы должны отказываться от своих традиций?
А на новом месте первый костёр в центре будущего селения разложит и разожжёт молодая и незамужняя девушка, обычно самая красивая из всех. Два лета назад, ещё до свадьбы на Ашире такую почётную обязанность возлагали на меня. Мой – да что там? – наш весенний костёр загорелся тогда от моих рук. Помню и радость свою, и гордость. Столькие улыбались мне, мне одной. И мама глядела на меня с гордой улыбкой. Это была её последняя весна, а мы обе об этом и подумать не могли.
Может, Ашира в тот раз меня по-настоящему и разглядел? Кто знает? Может быть, и так.