- Ирхан не за всякого возьмётся. Что ему какой-то мальчишка?- Ладия дёргает острым подбородком.- А сама ты, что же, не хочешь помочь?
- Я?!- Моргаю несколько раз часто-часто, улыбаюсь растерянно, но Ладия, кажется, и не думает шутить.
- Ты можешь помочь, мне говорили... Ты умеешь... Ты дочке Миланы помогала...
- О-о,- выдыхаю с пониманием. Создатель мне свидетелем, мне хочется помочь Ладии и её семье, хотя бы даже в память о их несчастной дочери, навсегда оставшейся в племени чужаков. Но я не могу, я не знаю, как, и почти ничего не умею.- У той девочки грыжа была, и сны плохие... А тут? Да и где она теперь, эта девочка?
Защитным движением повожу справа от себя и слева, чтоб душу неприкаянную, брошенную всеми мыслями своими за собой не поманить. Ладия вслед за мной скрещенными пальцами то же движение повторяет, но сама глаз с меня не сводит, глядит с надеждой, с ожиданием. И я сдаюсь под этим настойчивым взглядом:
- Ладно, когда на ночёвку остановимся, приводите, посмотрим, что можно будет сделать.
Ладия ко мне тянется обнять в благодарном порыве, но тут Халвин вмешивается громким окриком:
- Всё! Пошли, пошли, хватит отдыхать!
Сам перебрасывает через плечо ремень с волокуши, громко хрустит снег под полозьями, и вся семья снимается с места следом за отцом.
Смотрю назад, туда, где Арс остался и вредный старый Римар верхом на нашей лошади. Они до сих пор всё говорят о чём-то. Вернее, Римар, сверху глядя, что-то Арсу выговаривает, а тот так же молча слушает, послушно склонив голову. В руках у Арса хорошо знакомый мне мешок с сухой травой. Почти полдня мы с Арсом у берега Чёрного озера пролазили, пока не нарезали два полных мешка – корм в дорогу для нашей лошади.
Да, им двоим до меня и дела нет, никто не хватился даже. Вот пускай вдвоём и дальше двигают, а я сама вперёд иду догонять Ладию и Халвина с их дочерьми.
Иду за ними и вместе с ними, иной раз только оборачиваюсь на ходу. Арс как отстал ещё после первой передышки, так и двигается один со стариком в компании, догонять остальных не торопится. Но и я возвращаться не хочу, не хочу чувствовать на себе насмешливо-презрительный взгляд Римара.
Когда Халвин коротким приказом останавливает своё семейство на очередную передышку и довольно скудный перекус, я ухожу вперёд. Обгонять другие семьи, нарушая общий для всех порядок, вообще-то не положено. Но мне так легко, плечи мои не гнёт к земле никакая ноша, и день тоже такой солнечный и тёплый, что мне просто нравится шагать, глядя по сторонам, встречать улыбкой детей и женщин своего племени. Не хочу замечать отдельные лица тех, кто не отвечает на моё приветствие, тех, кто отворачивается молча или кривится, скупо ломая губы.
Переход – это всегда тяжело и трудно. Это непомерная усталость и неизвестность того, что ждёт впереди. А на этот раз племя двигается быстрее обычного. Конечно, стада теперь с нами нет, нас некому задерживать, да ещё и постоянное близкое присутствие о-шаев заставляет ускорять шаги, сокращать время на отдых и бросать отстающих. Те, кто не может идти сам, для семьи и для всего племени – обуза. Самых маленьких ещё несут на руках, на спинах или привязывают люльки к волокушам, но старики, увечные, слабые и больные идут своим ходом, так, как могут и сколько могут.
Всё может измениться в скором будущем, когда в каждой семье появятся свои лошади, когда их будет достаточно, чтоб везти и поклажу, и тех, кто не может идти сам. Вон, как Римару старому повезло. Едет себе без забот, поглядывает вокруг. Где б он был сейчас, если б не Арс? Остался б на месте старой кочёвки, и всё.
Я нагоняю двух старух, согнувшихся под тяжёлыми и объёмными свёртками напольного войлока. Не сразу узнаю Хамалу и её давнишнюю приятельницу Ямиру. И как ещё Ямира навьючила на себя такую тяжесть? Это с её-то ногами волочить на плечах такой груз!
На моё приветствие обе старухи чуть не хором отвечают, широко улыбаются, тут же сбрасывают на снег увязанный войлок и прямо на него усаживаются отдохнуть. Вижу, что эта передышка для них не первая.
- А ты что же это, сама-то налегке? Вон, молодец какая!- Хамала меня быстрым взглядом окидывает, глядя снизу.
- Потому и убежала от своего так далеко,- добавляет Ямира, растирая ладонями натруженные колени.
- Твой, что же, беречь тебя взялся? Какой заботливый...- Во взгляде Хамалы беззлобная насмешка.