- Нет.- Я улыбаюсь хорошему дню и добрым знакомым.- Нет, у нас же лошадь, она всё тащит, а Арс... он не знает пока ничего.
- А чего ж так?- Хамала брови вздёргивает, а Ямира, та вообще не понимает, о чём речь, толкает попутчицу локтем в бок и спрашивает громким шёпотом:
- Чего там, а? Чего?
- Да ребёночек у нашей Марики будет, вот что!- громко сообщает Хамала, и я при этом возгласе испуганно по сторонам гляжу. Но мы одни пока. Передние уже далеко продвинулись, а те, кто нас догоняют, ещё и на очередной холм не поднялись.
- От этого, что ли, от чужого твоего?- Ямира на меня глаза скашивает с подозрением.- Он же... он же...- договорить не успевает – Хамала её сама в бок локтем тычет.
- Чего он? Чего с ним снова не так?- настораживаюсь тут же, и голос мой делается резким, требовательным даже. Старухи под моим взглядом мнутся, не хотят говорить, но и я не отступаю. Они расскажут, никуда не денутся.
- Все говорят, что это из-за него...- выдавливает Ямира, но сама на меня не смотрит даже.- Ашира сказал, что он предать нас хотел... Если бы мужчины наши тогда...
Мне понятно всё. Ямира может дальше и не говорить. Я и сама могу представить, какими словами Ашира рассказал в своей семье всё, что случилось у о-шаев. И он во всём виновным Арса выставил. И в том, что мы уходим сейчас, тоже. И так, уверена, думает всё племя. Пока думает, а потом в лицо говорить начнёт.
Вздыхаю громко и тяжело, отворачиваюсь, глядя куда-то в сторону от всех. А по снегу тени от низких облаков бегут, и сам снег на солнце искрится, аж глаза болят и слезятся. Моргаю несколько раз с усилием, чувствую вдруг, что Хамала ладонь мою ловит в обе свои. Шепчет быстро-быстро, будто уговаривает:
- Ты чего это? Плакать из-за него удумала? Ничего мужу твоему не угрожает, и Хармас на его стороне... А Ашира – дурак старый. Чего его слушать? Он всё по-своему вывернет на свой лад...
- Всё, может, оно и так, но чужаки едут за нами и едут.- Ямира первая поднимается, начинает по-другому узел на свёртке перевязывать.- Вон, сама посуди!- Дёргает подбородком.- Мы и так уж идём-торопимся, а они не отстают. Чего им надо от нас? Чего привязались? Приблудный твой им нужен!- Выпрямляется и смотрит мне прямо в глаза.- Он из ихнего племени. И язык их потому знает. Думаешь, из-за тебя, красавицы, он своих навсегда бросит? Нет! Племя родное дороже. Оно всегда дороже! Они сейчас измотают нас вконец, а потом набросятся и разорят. Вот послушай меня! Так оно и будет! Не дадут чужаки нам уйти.
- Арс – не о-шаин,- это всё, что я могу сказать в ответ на обвинения Ямиры.- Он никогда им не был...
Ямира вздыхает и тоже отворачивается. Кидает поклажу себе на спину и быстрым шагом идёт от нас. Мы с Хамалой долго без слов смотрим на неё, а потом, как по команде, переглядываемся.
- Арс – не о-шаин!- повторяю снова, но уже чуть громче. Хамала ничего не говорит, сама поднимается на ноги. Но узел её я перехватываю и кидаю себе за плечи. Он, конечно, довольно тяжёлый и громоздкий, но я привычная и молодая.
- Эй, ты чего это удумала?- возмущается Хамала.- Чего это ты? Увидит твой...
- Пойдём!- Иду широким шагом по растоптанному снегу, Хамала за мной еле поспевает, но умудряется ещё и говорить на ходу:
- Ямира не знает ничего... Болтает чепуху всякую. Ты её не слушай.
- Я и не слушаю.
Хамала тяжело дышит за моей спиной, отстаёт всё сильнее, не поспевая за моими молодыми ногами, и я тут же сбавляю скорость: пусть догонит. Вдвоём-то всё равно веселее шагать.
Арс не о-шаин, и я ему верю. Не могу и себе объяснить, откуда он знает их грубый гортанный язык, но сердцем чувствую: он не из племени чужаков. И если он не позволил тогда убить их детей, значит, так было правильней. И наш новый вождь встал на сторону Арса.
- Чего ты злишься?- Меня догоняет Хамала, лица ещё не видит, но по движениям моим угадывает внутреннее состояние безошибочно.- Устанешь быстро – и всё!
Хамала права, как всегда. Я стараюсь дышать ровно и глубоко, шагаю твёрдым нешироким шагом и смотрю себе под ноги. Знаю по опыту, как нести тяжесть, чтоб уставать медленнее, как беречь силы на долгом переходе.
- Ямира, может, и болтает всякое, но ты и сама подумай. Муженёк-то твой, и правда, очень странный. Чужой – это понятно каждому, и не о-шай, но подозрительный больно. Ты вспомни, как он появился-то? Помнишь? И кафтан ещё этот его...