Арс бросается лошадь отвязывать. Из-за чужого ребёнка он готов сорваться куда угодно и ночью, и через снег, и в непогоду. Такого я от него совсем не ожидала.
- Не надо, Арс! Не надо никуда ехать!- выкрикиваю громко, и Арс всем телом ко мне поворачивается. Хочет спросить, но не успевает – я продолжаю первая:- Нету уже этой девочки давно. А она...- Головой дёргаю в сторону Миланы, в скорбном ожидании сложившей руки на груди.- Она же... не соображает она ничего... ходит и ищет всюду. Она ей мерещится попросту.
- А с ребёнком-то что случилось? Не уберегла?- Арс не на меня – на Милану смотрит прямым чуть не осуждающим взглядом. А та едва-едва улыбается в ответ ничего не понимающей улыбкой.
- Это Ашира. Это его дочка была. Новорожденная, считай. Он распорядился в степь её отнести подальше, чтоб не мешала,- говорю негромко, но Арс каждое слово моё слышит и в лице меняется от изумления до ярости.
- Это как же так... как понимать?- шепчет безголосо.- Это ж убить, получается... убить своими руками ребёнка родного...
- Получается, так,- соглашаюсь с Арсом. Подхожу к нему близко, вытягиваю из безвольных пальцев повод, сама вяжу его назад к одной из жердей.- Так делают иногда в некоторых семьях, когда голодно, или когда...
- Разве кто-то голодает?- Арс меня резким голосом перебивает, так смотрит, будто есть во всём, что случилось, и моя вина.- У Аширы семья не бедствует. Чего им голодать? Да и много ли нужно ребёнку новорожденному?
Я с каждым словом Арса согласна, помню своё недавнее недовольство и возмущение, когда про всё это сама узнала от Хамалы. Но не в голоде дело, просто хотелось Ашире злобу свою сорвать на ком-нибудь, вот и попалась Милана с Даяной со своей под горячую руку. А остановить, отговорить попросту некому Старика злобного и мстительного. Никого он не слушает, если что-то для себя решил. Может, Ямала смогла бы ещё попробовать? Или тот же Манвар? Не знаю уж, почему никто из них не вмешался. А вообще, если честно, не наше это с Арсом дело. Нам и своих забот хватает с головой.
Говорю про это Арсу, а он обрывает на полуслове:
- Неправильно так всё! Стариков бросать неправильно! И детей – тоже! Нельзя так, Марика, просто нельзя.
Нельзя, конечно же, но иногда приходится, и никуда не денешься. Бывают зимы такие, что иначе их не пережить.
Не очень хорошо помню нашу первую с мамой зиму после смерти отца, одно только помнится: мой младший братик, крошечный и крикливый. Он поздней осенью родился и плакал всё время, особенно по ночам. Плакал, плакал, а потом перестал неожиданно. От тишины я и проснулась тогда, пошла проверить, но нашла пустую холодную колыбель. И мамы... мамы тоже на своём месте не было. Она вернулась ближе к утру, помню ещё, как тихо она плакала в мою макушку, и никогда больше о сыне своём со мной не говорила. С того дня мы вдвоём остались, только вдвоём.
Возможно, многое в моей жизни и жизни нашей семьи пошло бы не так, останься жив тот маленький мальчик, мой младший брат по имени Халим. Его имя так и не стало для меня родным, но я всё ещё его помню. От мальчиков избавляются редко, лишь в совсем уж тяжёлые годы, ведь это будущий охотник, защитник, важная сила для всего племени. Если б сейчас у меня был брат, пусть даже и младший, я б никогда не стала женой Аширы ненавистного. Никогда! Мой брат такого б не допустил. И, кто знает, возможно и мама была бы жива до сих пор.
Став постарше, иной раз я думала об этом, но вслух сказать матери так и не решилась. Жаль, что мне тогда было слишком мало лет, и я не смогла вмешаться, не смогла остановить мамочку в ту ночь.
За всеми своими мыслями не сразу замечаю Ямиру. Она наконец-то нашла Милану, кутает её в тёплый плащ с капюшоном, греет ей руки, а сама всё в сторону Арса недобрым взглядом косится. Когда они обе уходят, Арс роняет с усмешкой:
- Я не так сделал что-то, да?
- Почему?- Повожу бровями удивлённо, встречая взгляд своего мужчины. Вижу смущение на его лице и растерянность.
- Эта старуха так смотрела...
- Привыкай. Теперь многие так смотреть будут. И на тебя, и на меня. Слова Римара хорошо помнишь? Он нас двоих обвинял... Вот и представь, что так все сейчас думают. Чего тут тогда хотеть?
Отворачиваюсь к нашей волокуше, тяну узлы с войлоком. Некогда нам болтать, ещё шатёр внутри к ночи обустроить нужно, очаг сложить и разжечь. И есть уже хочется, давно себя такой голодной не чувствовала. Быстрее надо делать всё. Ещё и Армас-щенок, собака бестолковая, под ногами путается. Весь день, пока шли, где-то впереди с другими собаками пропадал, а к вечеру домой притащился. Кормите его, паршивца, он же проголодался.