- О, Арс.- Губы мои улыбка кривит. Смотрю ему в самые зрачки.- Ты что так сразу? Я просто Хамале хотела помочь. Помочь всего лишь. Со мной не случится ничего. Да и что случиться может? Вон, другие женщины, ты сам посмотри, они до самых родов работают. Никаких поблажек...
- Ты не другая!- Он упрямо брови хмурит, вижу эту его складочку на переносице и улыбаюсь в ответ.
- Почему же? Я такая же, как и все другие вокруг. Ничего во мне особенного. Это ты другой! Не такой совсем. И ты мог бы выбрать себе любую из молодых женщин. Любую в нашем племени...
- Зачем мне другая? Мне ты нравишься. Это же ты меня нашла...
- Подумаешь, нашла!- Громко фыркаю. Вижу, Арс не хочет говорить об этом, снова голову на подушку роняет.- Тебя могла найти другая женщина. Та же Хамала. Она, вон, тоже носила тебе поесть в первые дни.
- Она старая совсем,- заявляет Арс, а я в ответ смеюсь.
- Зато у неё нет мужа. Никто бы не требовал твоей смерти... не бил бы тебя дубинкой по голове, а то, вон, Ашира...
- Теперь я твой муж – не Ашира!- Арс поднимается на вытянутой руке, смотрит сверху.- У тебя ребёнок от меня будет, и значит, ты моя теперь.
С этим не поспоришь, да и не хочу я спорить. Молчу на его слова, вижу у своего лица совсем близко его руку и свежий след от недавнего поперечного пореза. Много я ран от ножа видела, а эта уже почти затянулась. К утру и следа не останется. Вот и думай, на такое глядя, колдун мой мужчина или просто особенный.
Конечно, он особенный, а мне, во всём обычной, с ним повезло. Ни у кого нет такого мужа, заботливого и доброго. Мне Создателя благодарить надо за каждый день, вместе с Арсом прожитый, а не вопросы всякие задавать.
- Ты говоришь, что боги из твоего мира не могут иметь детей, а ты сам... Ты не думаешь, что это не твой ребёнок? Вдруг я... а если я...
Арс на меня огромными глазами смотрит, моргает медленно несколько раз с непониманием, и я торопливо добавляю:
- У меня, конечно, не было так, чтобы... чтобы... Но ты как-то говорил и раньше, что в твоём мире... что твои боги... Я боялась, что и у нас с тобой тоже не будет, что ты... Но Ирхан сразу почувствовал, мы только вернулись, и он... он сказал... уже тогда заметил как-то...
- Да, боги моего мира не способны к зачатию, но я не один из них, я был создан иначе. Я могу меняться, я должен уметь приспосабливаться, я же разведчик.
Ничего на это не говорю. Ну что ж, разведчик, так разведчик. Наверно, это, и правда, всё объясняет, если Арс постоянно так говорит на все мои вопросы.
Со вздохом тяну плащ себе на плечи, и Арс снова возвращается ко мне под общий плащ, прижимает к себе, делясь со мной теплом своего тела.
Странное дело, в шатре, вроде бы, тепло, а я вдруг зябнуть начала. В последнее время со мной такое часто бывает.
Мы с Арсом снова молчим. Каждый о своём думает, и хорошо, что недолго. Засыпаю незаметно для себя самой. День-то длинный был и тяжёлый, сколько забот и дел переделать пришлось. Что ещё завтра будет?
Часть 20
Снег метёт четвёртый день, то затихая, то с новой силой. Со своего места хорошо слышу, как воет ветер за тонкой войлочной стенкой. Тонко посвистывает ему в ответ в дымовом отверстии, на ночь прикрытом не до конца куском кожи.
Ещё совсем темно и ощутимо прохладно. Подстывшее за ночь тепло холодит открытое лицо. Тяну плащ повыше. Надо бы подниматься, расшевеливать угли, подложить дров. Там осталось ещё, совсем уже немного, правда. И так тянула все эти дни наш запас, как могла.
Долгие остановки в неудобном месте всегда так заканчиваются. Нет дров, нет еды. Холодно, голодно, всем плохо.
Почему зима опять вернулась? Такое солнце было на старом месте, такое тепло, а здесь... Здесь мы застряли из-за этой проклятой метели. Откуда столько снега снова? Откуда такой ветер?
У Арса на любые мои вопросы есть ответ. Горы рядом, в этом всё дело. Ветер со склонов сметает снег нам навстречу, поэтому снежинки такие мелкие и колючие. Так и будет, пока ветер не успокоится или не изменит направление. А когда это будет? Когда мы замёрзнем все и умрём в своих шатрах от холода и голода?
Не хочу думать о плохом, лучше поспать ещё немного, всё равно делать почти нечего. Топить очаг нечем, еду готовить не из чего, и в маленьком шатре никакой домашней работы. Все эти дни так и тянулись, не заполненные никакими делами. Можно лишь спать, укрывшись всем, что есть тёплого, или перекладывать пустые мешочки и горшки в коробке из-под продуктов. Всё закончилось, остались только сушёные травы, которыми можно заправить похлёбку. Варить воду с душистыми травами – последнее, что останется. Больше нет ничего, кончились даже корни песчаника, а ведь их был неплохой запас. Жаль, конечно, но конец есть у любых запасов.