Коробку в одну руку перехватываю, освободившейся рукой за фигурку ворона хватаюсь. Убереги, защитник, от беды.
- Да, я видела, мы же последними шли. Но Арс говорит, это не из-за него они... они просто подгоняли нас. Ну, чтоб мы поторапливались.
Ирхан ничего на мои слова не говорит, смотрит в сторону, мимо меня, туда, кажется, снова, где дети Халвина с моей собакой играют. Нет улыбки на его лице, одна встревоженность и недовольство. Не сердить его сейчас, главное, не раздражать лишний раз. Я потому и молчу, не решаюсь сама ни о чём спрашивать. Может, обойдётся тогда. Но язык мой болтливый роняет:
- Такая непогодь три дня стояла. Чего о-шаинам рядом с нами делать? Вернулись они к своим, поди, если в снегах не сгинули с концом.
- А Арс твой не ушёл ли с ними, о таком ты не думала?- отвечает мне Ирхан короткой усмешкой.
Нет! Конечно же, нет! Арс никогда меня не бросит.
Громко фыркаю, но сказать ничего под насмешливым взглядом Ирхана не успеваю, старик отворачивается, как будто попросту забывает обо мне. Уходит по тропиночке, а я смотрю ему в спину.
Что это было? Чего он хотел? Зачем приходил?
Не понимаю ничего, моргаю растерянно несколько раз.
Точно, Ирхан знает что-то, чего я не знаю и, возможно, не узнаю никогда. Но в одном я уверена: Арс меня одну не оставит. Никогда!
Огонь в очаге приходится разжигать заново. Сухие прутья и камышовая солома из разломанной коробки горят хорошо, с уютным треском. Воздух в шатре нагревается быстро, а с теплом, с живым огнём и жить снова хочется.
Мне одно остаётся: ждать Арса. Будет какая-то добыча – будет и ужин. Сама я, чтоб отбить чувство голода, грею для себя целый горшочек травяного чая.
Усаживаюсь поближе к очагу, к нагретым камням, принимаюсь расчесывать волосы. Коса совсем растрепалась после долгого сна, но торопиться мне некуда. Осторожно разбираю пальцами каждую прядку, перебросив волосы через плечо на грудь.
От неспешных мыслей, от монотонного движения гребнем сверху вниз меня отвлекает громкий хруст снега под чьими-то быстрыми ногами. Кто-то идёт ко мне! Наверняка, это Арс. Это он вернулся. Больше мне ждать некого. Но нет. Шаги звучат как-то иначе. Шаг Арса я уже хорошо знаю.
- Можно к тебе? Не помешаю?- Это Ладия, это она, моя новая соседка.
Вперёд проходит к очагу и ко мне, лишь ненадолго задерживается у входного полога, чтоб сбить с носков сапог снег собственной рукавичкой.
- День-то какой хороший сегодня, видела? Наверняка, мы не задержимся здесь надолго. Хармас, говорят, в самые горы нас поведёт. До лета там отсиживаться будем.
Для меня это не новость. Арс об этом с самого начала говорил: горы защитят нас от о-шаев. Хочу надеяться, что так оно и будет. Мужчинам лучше знать.
- А здесь-то место совсем никчёмное. Нет ничего тут. Сама-то, смотрю, чем, вон, топишь.- Ладия головой мотает в сторону очага, там на полу небольшой кучкой сложены прутья от коробки. Я оставила немного, чтоб было, чем огонь разжечь в следующий раз. Нельзя оставаться совсем без дров, этому меня ещё мама учила.
- Арс принести должен,- говорю тихо, точно оправдываюсь.- Он рано отправился, как раз в горы отправился. Вернуться должен вот-вот...
Гостья моя подбородком поводит с задумчивым видом, но не моими заботами её мысли заняты. Она с делом своим пришла и тянуть не собирается. Выкладывает передо мной принесённые гостинцы, объясняет попутно:
- Собрать не получилось много, сама понимаешь, как весной бывает, но тут вот зерно хорошее... муку уж и сама сделаешь. Вот в этой коробке грибы-белянки, шляпки целиком сушила. Они тож хорошие, чистые, крупные все, одна к одной... девчонки мои собирали. Таких у меня много ещё, большой мешок, хорошо выручают, когда мяса нет. И вот тут, смотри, тут шарики из творога, они ещё не просохли, я их подсушила немного, их лучше сразу съесть или заморозить. Смотри сама.
- Зачем ты это всё?- Моргаю изумлённо. Ладия улыбается короткой улыбкой, чуть заметно губы кривит, но лицом тут же смягчается.
- Ты маленькому моему здорово помогла. Его и не узнать. Задыхаться на второй день перестал, есть лучше начал. Привести его надо было, чтоб та сама посмотрела, но он спит сейчас... с улицы пришёл – и вот ещё спит... наскакался на снегу-то и на холоде.