Отдыхаю, правда, совсем недолго, ведь некогда, по сути, отдыхать. Ещё все ветки надо порубить поперёк на короткие сучки, уложить их и обвязать верёвкой. Хамала будет ворчать, если не успею сделать вязанки до её прихода.
Работаю спешно, не глядя по сторонам и больше ни на что не отвлекаясь, когда Армас с радостным тявканьем бросается к моим ногам.
Вот ведь дурачок! Как он мог здесь оказаться один?
Нет, он здесь совсем не один.
Выпрямляюсь и тут же встречаюсь взглядом с Арсом. Уж он-то что тут делает? Как его отпустили в лес без присмотра? Да и ранен же он был, как помнится, очень серьёзно ранен.
- Доброго дня тебе, красавица!- Он улыбается мне своей открытой, искренней улыбкой. На нём добротный тёплый плащ с опушкой из волчьего меха, но голова не покрыта, и светлые волосы ласково перебирает ветер.
- Тебя отпустили...- Мне как-то не по себе делается оттого, что мы с ним одни и что он от меня так близко. Не знаю, что сказать ему ещё и просто отворачиваюсь, бросаю короткие и мелкие веточки из охапки в общую кучу. Глаза тут же шарить начинают по истоптанному снегу. Где-то тут рядом был тесак. Нет, я не хочу лишний раз показывать ему свой страх. Если он не оборотень, то чего мне его бояться? А всё равно с топором в руке оно как-то спокойнее.
- Я сам ушёл. Никто, наверно, и не знает, что я здесь. Да и нет до меня никому никакого дела...
Ну, это зря он, конечно, так. Ирхан, вот, тот очень даже интересуется. Меня даже присматривать просил. Хотя, какое там? Я ведь Арса этого, считай, два дня совсем не видела, а с сегодняшним так уж и третий. А он вот он. И ничего. Уже и из посёлка ходит куда вздумается. Ни рука, ни рёбра сломанные ему не помеха.
- А рука твоя как же? У тебя же кости, кажется...
- Сломанными были, да?- Он смеётся, довольный выражением моего лица. Руку левую выбрасывает из-под полы плаща, вытягивает вперёд, перед собой, легко и свободно поворачивает туда-сюда, сжимает и разжимает пальцы в кулак.- Да, здесь где-то и было. А теперь хорошо стало. Видишь! И болит совсем немного...
Почему так, не понимаю, но чужак и правда рукой владеет так, будто и не было у него никакого перелома. Но не бывает так, чтоб кости срослись всего за пять дней. Все переломы долго срастаются, а зимой так и того дольше.
- Так быстро?- Головой качаю в удивлении.- Не бывает, чтоб так быстро.
Арс тоже соглашается со мной, тоже кивает несколько раз, а потом вдруг добавляет, глядя немного в сторону:
- Регенерация хорошая...
- Что?- Я слышу это странное и чужое слово впервые в жизни. От него. И мне не по себе невольно делается. А чужак глаза на меня переводит с таким лицом, точно и сам не понял, что сказал. Тему тут же меняет простым вопросом:
- А сама ты тут зачем?
Вот странный. Видит кучу веток на снегу. Неужели и самому не понятно?
Не отвечаю. Вообще больше ничего ему не говорю, продолжаю собирать с земли ветки. Одной рукой, правда, не так ловко, но топорик я не брошу, что бы ни случилось. Но Арс и не думает набрасываться, он так же молча начинает помогать мне. Одна рука у него тоже занята. Он держит в ней трёх связанных за лапки придушенных зайцев. Так он, выходит, охотился здесь в лесу!
Это мальчишечья работа – промышлять мелкую дичь с помощью петель и ловушек. И сучки заготавливать – тоже не мужской труд, это дело ребят помладше и ещё молодых женщин. Неужели он этого не знает? Над ним смеяться будут все: и мужчины, и женщины, и дети.
- Ты что делаешь? Тебе нельзя!
- Почему?- Выпрямляется, смотрит на меня удивлённо.
- Это же не мужская работа. Неужели не знаешь?
Он плечами пожимает в ответ, спрашивает с невинным простодушием:
- А где тогда ваши мужчины? Чем они заняты?
- Они стадо погнали. К горам поближе. Там и будут теперь. Пасти и караулить от волков. Меняться будут через каждые четыре дня. А у вас, в твоём племени, по-другому всё, что ли?
Он молчит, как будто не слышал вопроса. Смотрит исподлобья, хмурится недовольно. Странный какой-то он, чужой. Ну, хоть не оборотень, и то хорошо.