- Ты что же это, Марика, чего удумала? Разве ж можно тебе сейчас?
От неожиданно громкого голоса Ладии всем телом вздрагиваю, выпускаю из пальцев получившуюся нить. Она без веретена рыхлее выходит и разной толщины.
- Да это я так... проверить шерсть хотелось.
Ладия видит мой испуг, улыбается, за руки ловит, заглядывая в лицо.
- Ты смотри, если ребёночек толкаться начал, нельзя тебе больше нитки сучить. До родов нельзя. Ткать ещё можно, а прясть ни в коем случае.- Головой качает вправо-влево, и сбившийся платок открывает лоб с глубокой продольной морщиной. Маму она мне родную напоминает своей неподдельной заботой, да так сильно, что аж в груди всё болит. Чувство собственного сиротства с появлением в моей жизни Арса ощущается гораздо реже, это точно, и всё же временами так горько делается, так больно. Может, с рождением маленького мне некогда станет о таком думать. Кто знает?
- Нитки тянуть – пуповина длиннее будет... запутается малыш, плохо будет. Нельзя, чтоб не задохнулся,- объясняет Ладия и сама после слов своих защитным жестом пальцы на правой руке скрещивает: указательный и средний.
Ну что ж, нельзя, так нельзя. Соглашаюсь со вздохом. Чтоб здорового ребёнка родить, многое будущей матери нельзя, за всем трудно уследить. Мясо сырое есть нельзя, на солнце прямо глядеть нельзя, чтоб ребёночек рябым не получился. Вот и пряжу тянуть тоже нельзя, оказывается.
- А ты сама-то кого ждёшь: мальчика или девочку? Кого сама больше хочешь?
Плечами повожу в ответ на вопрос Ладии, не сразу спохватываюсь, что вслед за Арсом не знакомое никому движение повторяю, и честно признаюсь:
- Не знаю, не думала как-то. Да и всё равно мне, наверное...
Ладия улыбается с пониманием. У неё-то опыта куда больше моего, и такой ответ её даже веселит.
- Сын – это всегда хорошо. Это почёт и уважение от всего племени. Ещё один мужчина в семье, охотник, воин и защитник. А девочка...- Ладия не договаривает, губы поджимает строго и скорбно, глядит в сторону. Кажется мне, я знаю, о чём она сейчас думает. Не о чём, а о ком, вернее. Ладия дочку свою среднюю вспомнила, Акарию свою, помощницу и работницу главную после того, как старшая из дочерей в семью Манвара перешла женой для Шарвата.
Что тут поделаешь? Дочерей растить – чужим отдавать. Всегда так получается. И хорошо ещё, если чужая семья из одного племени, так хоть видеться можно, навещать друг друга. А в другое племя – это всё равно, что похоронить. В землю – и с концами. И как с таким примириться? Как свыкнуться? Не знаю. Не знаю и другое: какими словами тут материнское сердце утешить, и просто ловлю Ладию за руку, пальцы в обеих ладонях сжимаю не крепко, но давая понять: я всё-всё понимаю, и говорить ничего не нужно.
Уходить собираюсь, когда мимо меня пробегает старшая из дочерей Ладии. Вся в слезах, заплаканная, ничего перед собой не видит. Ни плаща на ней с капюшоном, ни платка на голове, а ведь женщина теперь замужняя. Может, случилось чего? Или Шарват побил, наказал за что-то? Так то дела семейные, меня они не касаются. И всё равно не могу любопытства сдержать, прислушиваюсь невольно к жалобам Тамилы.
Она рыдает, не переставая, обнимает Ладию за шею. Ничего понять ни она, ни я не можем и только переглядываемся.
- Этот... приблудный этот... притащил его на лошади на этой своей... А они меня... они не пустили меня к нему... за Ирханом послали тут же.
У меня обрывается всё внутри от нахлынувшего ужаса.
Приблудный – это ж Арс мой!
Опять случилось что-то. Что случилось?
Он же утром рано в лес отправился. Как всегда. Как обычно. И не возвращается он так рано. Под вечер, к закату или сразу после.
- Что случилось-то? Чего ты так...- шепчет Ладия растерянно, обеими ладонями гладит дочку свою старшую по простоволосой голове.- Ну же. Расскажи просто, в чём дело, а там видно будет.
- Он израненный весь... весь-весь в крови... меня не узнаёт... никого не узнаёт... как мёртвый уже.- Тамила продолжает плакать. Я вижу лишь, как дрожат её спина и плечи. Голос невнятный, сразу и не разберёшь, о ком она говорит. С кем и что случилось, не пойму никак. Одно лишь понимаю: снова во всём Арс замешан. И значит, бежать нужно ему на выручку. Бежать, а там, на месте, поймёшь быстрее, что да как.
- Что такое? Шарват, что ли, твой? С ним случилось чего?- Ладия первая понимает, что к чему, через плечо дочери на меня глядит с тревогой. Но я уже не жду, что дальше будет, срываюсь и бегом, бегом по тропочке мимо деревьев, мимо шатров.