Я и сейчас закрываю обеими ладонями своё заполненное твёрдое чрево. Нет, мне не нравится, как звучит это слово. Пусть будет просто живот, мой живот. Правда, если он и дальше будет так быстро расти, я скоро стану совсем неповоротливой и толстой.
Обычно в такое время мужчины и заводят себе других женщин. Берут новых жён в других семьях или выбирают какую-нибудь подходящую из рабынь. А что сделает Арс? Не знаю и сама ответ на свой вопрос и просто улыбаюсь самой себе и своему не рождённому ребёнку. Чего это он? Впервые с самого утра толкается так сильно, с таким упрямством. Точно, это дитя всё будет в отца. Нет, не дай Создатель, чтоб так оно и было. Чтоб хотя бы не во всём. С двумя такими мне покоя не видать.
Мои ладони накрывают ещё чьи-то тёплые совсем не грубые руки, и а ахаю от неожиданности, дёргаясь всем телом.
Это Милана, вторая из жён Аширы. Что она делает здесь, и как она подошла ко мне совсем неслышно?
- Маленький... маленький ещё...- шепчет, низко склоняясь к моему животу,- у-у, какой сильный растёт. Хороший будет мальчик... крепкий будет, охотник будет...
- Откуда ты здесь? Ты одна, да? Кто-нибудь есть с тобой?
Сердце моё так колотится, нет, не от страха, конечно, скорее от неожиданности. Отталкиваю от себя руки Миланы, а она щекой норовит прижаться к моему животу, просит с улыбкой:
- Пусти послушать. Он так мощно толкается у тебя...
- Он? Почему сразу он? Это девочка может быть.
Милана выпрямляет спину, пальцами обеих рук разгребает по сторонам от лица спутанные густые волосы, заявляет с непонятно откуда взявшейся уверенностью:
- Нет. Это будет мальчик. Я точно знаю.
- Откуда?- спрашиваю, но Милана меня не слышит. Она уже отворачивается, смотрит куда-то в сторону, как будто чувствует ещё чьё-то присутствие. Гляжу на неё и понять не могу: как её женщины отпускают одну в лес? Нет, она снова сбежала, всё дело в этом. Никто б не отпустил её в таком виде, неприбранную, без плаща и босую.
- Ну-ка, подожди немного.- Заставляю Милану повернуться к себе спиной, собираю рассыпавшиеся по плечам волосы в толстую длинную косу. Несколько раз несчастная женщина порывается отправиться куда-то вперёд от меня, постоянно прислушиваясь к звукам, наполняющим сосновый лес. Что она слышит? Куда так торопится?
Тоже пытаюсь расслышать хоть что-то, но ничего не могу уловить за пением и щебетом птиц. Ну, вот ветер ещё качает деревья с глухим шумом, и где-то далеко в стороне тонко с протягом поскрипывают касающиеся друг друга ветки.
- Слышишь?- Милана тоже слышит этот звук, отталкивает мои руки, а сама смотрит как-то отстранённо, как будто меня не видит больше или не узнаёт.- Это она меня зовёт. Весь день зовёт и ночью зовёт. Я найду её... пойду найду и верну домой.
Ну, вот. Всё поновой. А ведь кто-то из женщин, Хамала, кажется, говорила, что образумилась Милана, успокоилась как будто, даже по дому помогать взялась, и на плач чужих детей не бросается больше. Выходит, это временно было, а теперь она снова сбегать начала, шататься по всей округе, людей пугать своим видом и семью Аширы позорить.
- Тише, Милана, ты не беги так быстро,- прошу её.- Ты на ноги на свои посмотри. Видишь? Ты же не обутая. Где твои сапожки? Где чулки? Где ты их оставила? Дома, поди, забыла? А по лесу нельзя ходить босой. Ноги поранишь, или змея ухватит. Что тогда? Мне тебя лечить потом. Никуда твоя Даяна не уйдёт от тебя. Дождётся. А ты меня подожди немного, я сейчас.- Начинаю кидать в подсобранный подол ближайшие шишки.- Сейчас я ещё немножко наберу, и мы вместе пойдём искать твою девочку. Ты же хочешь, чтоб вместе?
Милана кивает быстро, ловит мой взгляд и улыбается в ответ с пониманием. Она опять узнаёт меня и даже принимается помогать, тоже собирает меж выпирающими из-под земли корнями полные руки сосновых шишек, относит и высыпает их в короб. Эта интересная и несложная работа отвлекает её от мыслей о дочери. Но надолго ли?
Вдвоём мы справляемся гораздо быстрее. Я кидаю широкий ремень на плечо. Хорошо, что ноша не тяжёлая, громоздкая только.
- Пойдём,- говорю, и Милана послушно отправляется за мной следом. Так мы и идём вдвоём. Исподволь стараюсь всё больше сворачивать к селению, Милана того не замечает, вроде бы, шагает, больше по сторонам не глядя. Она доверяет мне, и нехорошо, наверное, её обманывать.