- На, подержи.- Протягивает мне свою добычу. Теперь у него свободны обе руки, и он начинает стягивать верёвкой собранный ворох веток.
Вязанка добрая получается, тяжёлая, и ветки в ней почти все толстые. Мне такую кучу дров самой не утащить. Да я её и поднять-то не смогу, точно. Делить надо на две. Чтоб нам с Хамалой было. Тогда уж, может быть, и доволокём. Но Арс не даёт мне и слова сказать, с узлом быстро справляется и ловким движением кидает всю эту огромную вязанку себе за спину.
Дорогу в посёлок он знает, уверенно идёт первым, а мне приходится послушно следом тащиться с этими его зайцами в руках.
А они сейчас вкусные должны быть, самые жирные, осень-то долгая какая была нынче, снег только-только лёг, корму много пока. Вон, тяжёлые какие.
Представляю суп горячий, с наваристой мелко рубленой зайчатиной, с крупой и ароматными травами. Да, и ещё бы к нему кусочек хлеба свежего. Вкусно должно быть.
А наши мальчики по первому снегу ходили уже петли ставить, но всё как-то без толку. А сейчас при стадах со взрослыми болтаться будут, там-то оно веселее и интереснее, на новом-то месте.
Мы продираемся через колючие кусты, выходим на открытое место, и Арс, осторожно спустив вязанку на землю, останавливается передохнуть.
Посёлок вон он, чуть в стороне, на небольшом холмике. Дымочки вьются, собаки перегавкиваются. Близко кажется, а через снег, довольно глубокий, подтаявший сверху и взявшийся корочкой, тяжело идти. Выматываешься так, что и ноги гудят к вечеру.
Я Хамалу высматриваю, но поле пустое. Чего же это она? Бросила меня в лесу одну да на такой работе муторной.
Не сразу замечаю, что чужак смотрит на меня, изучает долгим немигающим взглядом.
- Ты чего?- Его интерес смущает, а сам он, напротив, даже не отвернулся, глаз не отвёл, ответил просто, поводя плечами:
- Ничего. Ты красивая, вот и смотрю.
- Дурак ты!- ругаюсь на него, а сама отворачиваюсь и тяну капюшон пониже. Через плечо, не глядя на Арса, говорю негромко:- Вот увидят нас вместе, тебя и меня, обоим тогда достанется.
- Это почему же? Ты тут не при чём. Если все боятся меня, оборотня, и поэтому тебе нельзя со мной...
- Ирхан сказал, ты не оборотень,- перебиваю его, продолжая смотреть в сторону, и стою к чужаку боком.- Ты такой же человек, как и все мы. Из чужого народа, из незнакомого племени, чужой нам... Но не оборотень. Ты не похож на нас, потому что ты просто другой...
Он молчит довольно долго, как будто смысл всех моих слов ему не очень понятен. Говорит глухим и очень тихим голосом, почти шёпотом:
- Ваш Ирхан был у меня вчера... Старик с внимательными глазами... Он всё вопросы какие-то странные задавал... Переломы мои смотрел и бок... Вот тут!- Он ладонью правой руки от груди провёл до живота.- А потом этот плащ подарил мне. Сказал, что ещё придёт осмотреть, через два-три дня...
Удивительное дело, каких-то пять дней назад мне казалось, что общий язык племён чужой для него, а сейчас этот Арс говорит так правильно, так легко, так свободно. Он, конечно, употребляет иной раз незнакомые слова, как вот почти только что, когда показывал свою залеченную руку, но всё равно...
- Надо идти,- говорю, но смотрю не на него, а на Армаса. Тот, дурачина, на месте стоять не умеет, крутится, мечется туда-сюда, обнюхивает всё вокруг. При слове «идём» с лаем по снегу несётся к посёлку, и уплотнившийся на ветру наст под ним совсем не проваливается. Вон, он уже где, а мы...
На этот раз первой иду я, Арс с тяжеленной ношей на плечах следом тащится. Мы молчим всю дорогу, в таком же напрягающем друг друга молчании проходим под навес, где хранятся дрова. Он верёвку распутывает, снимает и скручивает, как надо, ни слова не говоря, начинает рубить ветки ещё одним топориком. А я... Что мне-то остаётся делать?
Дурочкой стою с его зайцами в руках. Что мне делать с ними? Это его добыча, пусть сам думает.
Хамала находит меня под навесом. Смотрит на нас с чужаком по очереди такими глазами, будто застала за чем-то таким, чего при свете дня и делать нельзя. И у самой на лице испуг, растерянность, непонимание – всё разом.
- Бросила меня одну...- упрекаю, но как-то без обиды.
- Да я ж и забыла уже!- отмахивается Хамала.- Тут же случилось такое... и не до тебя тут. Где там?
- Что случилось?