Чем ближе мы подходим к посёлку, тем чаще начинают попадаться привычные мне деревья с листвой, а не с иглами, а под ногами густо поднимается папоротник и плотная невысокая трава с округлыми тёмно-зелёными листьями. Все у нас называют её козье копытце. Сейчас в эту пору лета она цветёт маленькими голубыми цветами, невзрачными и совершенно никак не пахнущими.
На ходу ворошу травы перед собой кончиком палки. Боюсь наступить на змею, их здесь много, и все какие-то незнакомые и очень злые. С их ядом бороться трудно. За это лето со змеиными укусами ко мне только приходили трижды. И все три раза помогло лишь тёплое питьё со свежей кровью Арса. А какими способами Ирхан лечит укусы змей в подобных случаях, даже и не знаю. Может, духи помогли ему найти противоядие от змеиного яда.
Видимо, Милана узнаёт знакомые места и останавливается, озираясь кругом. Наверняка, чувствует подвох.
- Ты чего это? Пойдём. Пойдём же.- Тяну её за рукав.
- Домой?- Милана головой поводит вправо-влево.- Мне не надо домой. Там нет моей девочки. Она где-то здесь сейчас. Я слышала её... слышала, и она зовёт меня.
Милана смотрит на меня с тревогой и недовольством. Сейчас начнёт сердиться и сбежит. А мне её с моим животом ни в жизнь не догнать.
- Подожди ты, не торопись так. Дай дух перевести.
Спускаю ремень с плеча, останавливаюсь и опираюсь на палку. Милана нетерпеливо топчется на месте и слушает лес, высоко запрокинув непокрытую голову. Она всегда была довольно симпатичной улыбчивой женщиной и выглядела моложе своих лет. Но за эту зиму так сильно похудела, что и лицо стало каким-то чужим, постаревшим и строгим.
- А если девочка твоя уже домой вернулась?- предлагаю осторожно.- Ты здесь её ищешь, а она уже там. Надо дома сначала проверить. Как думаешь? Посмотреть. Обуться. Поесть. А потом...
- Даяна дома!- Милана одно только поняла, и дальше она ничего и слышать не хочет. Срывается вперёд мимо меня чуть ли не бегом.
Догоняю её на небольшой поляне, растерянно притихшую, испуганную даже. Ещё раньше, чем успеваю что-то увидеть и понять, слышу сердитый окрик. Узнаю голос Ханкуса:
- Куда ломишься, дурочка? Иди отсюда! Пошла-пошла!
Он замахивается на Милану, но тут замечает меня и ухмыляется кривой недоброй улыбкой:
- О, одна дурочка, а за ней – вторая! Ты что, тоже бегаешь за ней? Или вы вместе?
Ханкусу удалось подстрелись телёнка оленя, и мы застали его за разделкой мяса. Оленёнок некрупный, весенний, видимо, и убит чисто с одного выстрела: стрелой под левую лопатку.
Большой кобель, помощник Ханкуса, тычется влажным носом мне в ладонь, узнаёт нас с Миланой и отходит в сторону, на своё место неподалёку среди примятой травы. Нечему удивляться, но даже собака не лезет Ханкусу под руки, лишь тянет чутким носом острый запах горячей крови. От этого запаха и от вида сизо поблескивающих влажных внутренностей меня неожиданно начинает мутить. Отхожу немного назад за куст орешника. Хорошо, что с утра не ела ничего. Возвращаюсь, на ходу вытираю губы тыльной стороной ладони, а Ханкус смеётся громко:
- Что, добилась-таки своего, обрюхатил тебя твой приблудный? Вон, уж и пузо торчит!
- А тебе-то какое дело?- огрызаюсь. Мне не хочется быть здесь, но Милана помогает Ханкусу увязывать куски ещё тёплого мяса, завёрнутые в шкуру, на небольшую волокушу, сплетённую из двух длинных веток.
- Конечно, какое мне теперь дело? Ты же теперь не моя семья. Я б тебя на месте Аширы просто б выпорол, как рабыню негодную, а он тебе развод дал.
- Мне никто его не давал. Я сама его взяла,- говорю, а сама смело гляжу Ханкусу прямо в глаза. Я не боюсь его больше. Я знаю: тронуть меня он не посмеет, побоится попросту. Арса моего побоится. Его все в посёлке уважают и боятся. Мои резкие слова Ханкуса не злят, он слишком доволен удачной охотой, поэтому он просто смеётся в ответ, но смотрит на меня оценивающе с нехорошим прищуром.
Милана одна долго возится, стоя между нами на коленях, вяжет тонкую верёвку, не вмешиваясь в разговор. Ханкус прикрикивает на неё, толкает носком сапога со словами:
- Ну, чего ты там? Пришла, так помогай живее!
Ничего не говорю, губы лишь кусаю. Повезло нам с Миланой на Ханкуса наткнуться. И почему мы стороной эту полянку не прошли? А теперь вот Милана будет волокушу сама тянуть, а Ханкус рядом пойдёт, гордый и довольный своей добычей.
Ханкус нарывает пучок травы, стирает кровь с древка и с наконечника стрелы, а потом так же долго и тщательно чистит от крови и нож.