- Что?- Моргаю растерянно, опускаю глаза и голову.
- Да ничего! Никакого толку от тебя.- Ирхан легко справляется и с раздражением своим, и с недовольством, добавляет после недолгого молчания:- Когда он вернётся вечером, скажешь, чтоб он сразу же ко мне пришёл. Я сам хочу поговорить с ним.
Ирхан отворачивается и быстро уходит. Рукой правой отмахивает резко. Я понимаю: раздражение своё он не победил до конца, как ни старался.
О чём он будет говорить с Арсом? Задавать такие же вопросы? Да! Это ясно любому. И Арс не будет молчать, как я сейчас. Он слишком честен и прям. Он не боится последствий. Если он вообще хоть чего-то боится в этом мире.
Часть 24
Весь день места себе не нахожу. За что ни возьмусь, всё из рук валится, как у непутёхи последней. Шкурки заячьи отминать начала с чистым животным жиром, так пальцы настолько трясутся, что и дело не идёт. Намаялась зря. Вымела в шатре зато весь сор из-под ног да войлок постельный хорошенько перетряхнула и выколотила, а потом прогрела на солнце. Ужином занялась уж почти на закате.
Возилась у очага в тишине и одиночестве, когда громко залаяла наша собака. Лай у Армаса по-щенячьи тонкий и громкий и, вроде бы, не испуганный, а всё равно от неожиданности всем телом дёрнулась. И вот – порезалась ножом. Как раз хватанула по подушечке палец указательный. Проклятье! Да что ж это такое со мной сегодня?
Зажимаю порез большим пальцем, жду, пока кровь остановится, а сама слушаю, что там, на улице делается. Это Арс, должно быть, вернулся. Если вернулся, почему ж тогда не заходит? Где запропастился?
Горшочек с похлёбкой кипит и булькает, кидаю пахучие травы, и густой сытный аромат тут же расходится по всему шатру. Ещё чуть-чуть – и можно ужинать. Ну, где он там? Куда пропал?
Палец ноет несильной пульсирующей болью, но кровь, несмотря на глубину пореза, перестаёт течь очень быстро. Ругаю себя за неловкость. Травы покрошить не могла так, чтоб не пораниться. «Бестолковая...»- вспоминаю, как сердился на меня Ирхан. Вот уж точно сказано.
Порез – это, кажется, пустяк. С кем не бывает? Но Хамала, помнится, в таких случаях говорила, что это боги о будущих больших неприятностях предупреждают. Чтоб заранее готовилась.
Чего ещё мне теперь ждать в таком случае? Какой беды и от кого? От Ирхана? Ох, убереги, Создатель, от горя и от слёз. Хватит с меня и бед, и неприятностей, и слёз.
Арса всё нет и нет никак, и я сама иду на улицу.
Вот она, и лошадь наша, уже под попоной стоит на своём месте. И Армас дурачок в ноги толкается, лижет пальцы, радуясь моему появлению. Не глядя, глажу его по голове, по висячим ушам, а сама не сразу замечаю фигуру Арса в ранних сгустившихся сумерках.
Чего это он? Куда всё смотрит? И почему домой не идёт?
Подхожу к нему тихо-тихо по утоптанной сухой земле. Но Арса не обманешь, он всё и всегда слышит и замечает. Поворачивается ко мне и сам первый спрашивает:
- Ты тоже её видишь?- Подбородком дёргает, и я повожу глазами за его взглядом на небо над нами.
Первые звёзды ещё не такие яркие, но одна из них, незнакомая и самая блестящая из всех, висит низко по-над самыми кронами деревьев.
- О, яркая какая...- роняю невольно. Что-то я не видела её раньше. Такую яркую звезду трудно не заметить. Но часто ли я на небо гляжу по ночам? Ночь – не моё время, а уж беременной женщине и подавно. Духов злых привлекать к себе лишний раз.
- Её не было раньше,- говорит Арс. В голосе его мне слышится тревога и беспокойство. С чего бы это? Не понимаю.
- Ещё одна светлая душа нашла путь в верхний мир. Это свет из мира бессмертных видится нам... свет лучшего мира,- шепчу с улыбкой.- Вон, какая она яркая.
- Не нравится мне она.- Арс моей радости не разделяет. Он неожиданно сильным властным движением притягивает меня к себе, обеими руками обнимает плечи, щекой прижимается к голове, а сам продолжает, не моргая, на звезду смотреть.- Очень... очень не нравится.
- Это звезда всего лишь. Она не может нравиться или не нравиться. От тебя это не зависит.
- Конечно,- соглашается со мной Арс.- Но мне не нравится, как она появилась. И то, как она светится... Это не звезда. Это...- он не договаривает и обнимает меня ещё крепче, ещё теснее прижимает меня к своей груди.