- Тогда был другой нож...- говорю медленно, вспоминая нож Асвата в руках Ханкуса. Это было ещё сегодня утром, а кажется, годы прошли. Жалко, конечно, что нож этот не пропал на месте зимовки. Я так на это надеялась, так надеялась. А он всё это время преспокойно Ханкусу служил.
- Нож – всегда нож...- в голосе Арса звучит усталость, как у старика, уставшего жить. Он со мной сейчас близко-близко и одновременно где-то ещё, возможно, в каких-то своих мыслях.- Это всегда оружие.
- Но я не хотела тебя убивать. Как ты мог подумать такое?- Снова склоняюсь над ним, хочу щекой прижаться к щеке, я ведь так скучала по нему и по его теплу. Мне так не хватало нашей прежней дружбы и доверия. Он не должен был говорить ничего о своей силе оборотня. Лучше было бы мне не знать, а так...
- А я бы позволил... Уж лучше от твоей руки. Лучше сейчас, пока... пока мы ещё вместе...
- Ты что говоришь такое, Арс?!- Отшатываюсь так резко, будто он ударил меня по лицу. Но лучше б ударил, чем говорить такое.- Ты что болтаешь? Или ты собрался куда-то? Уйдёшь от меня, да? Сбежишь в другое племя? К о-шаям к тем сбежишь или ещё куда?
- Это не я так хочу.- Голос Арса не поднимается выше шёпота.- Мои боги... они не забыли обо мне. Они...
- Но ты же изломал ту штуку... искрошил её на крошки... ты вырезал её из своего плеча... Ты уничтожил нить, которая вас связывала... тебя и богов твоего мира. Ты же сам так сказал... Мне сказал, что тебя не найдут, что тебя не смогут теперь найти.
- Думаю, меня уже нашли.
Арс смотрит на меня снизу взглядом обречённого, а я даже не знаю, что сказать ему в ответ, несколько раз смыкаю и размыкаю губы, но в голову не приходит ничего подходящего. Ни слов утешения, ни дельного совета.
- И что теперь будет, Арс?- выдыхаю со стоном.
- Можно попробовать сбежать. Путать следы какое-то время. В этом мире много места... Но тогда ты останешься одна, а я... я могу не вернуться больше. Мы можем, правда, уйти вдвоём, но... Впереди зима и наш ребёнок...
- Мы не сможем одни!- заявляю громко в голос.
Арс ничего больше не говорит, чувствую только, как крепко он стискивает мои пальцы на правой руке. Он рядом. Пока ещё рядом. Со мной здесь. Но надолго ли?
- Если ты хочешь остаться, разве могут они заставить? Ты так и скажешь им... Скажешь, что хочешь быть здесь, со мной.
Арс кривит губы в улыбке, и я понимаю, что говорю что-то не то.
Но что-то же можно сделать! Неужели нам остаётся просто сидеть и ждать? Я не хочу так! Я не хочу отдавать им своего Арса! Пускай они боги, но в нашем мире они не имеют никакой власти. Пусть только попробуют! Пусть только придут сюда! Я не допущу! Я не позволю!
Думаю, пытаюсь представить, как это будет всё, а сама кончики пальцев кусаю и ногти. Мой недавний порез на указательном пальце левой руки давно уже не болит. Да что там! От пореза лишь тоненький шрамик остался.
Не могу глазам своим поверить. Быть такого не может. Что ж это такое? Это что ж выходит, что и я стала такой же, как и Арс. Теперь и на мне всё заживать будет, как на собаке, а кровь моя будет такой же целебной. Да, а сама я превращаться начну в животное. Ага, в львицу, вслед за Арсом. Хороша будет парочка! Час от часу не легче!
Чуть не вою сквозь зубы, как от неожиданной боли. Арс аж вскидывается, садится, глядя на меня во все глаза. Я тяну ему руку с разведёнными пальцами. Он не может ничего понять, а самой мне не хватает слов объяснить, что со мной, что так сильно пугает меня.
Я тоже смотрю на свою руку, и кажется мне, что в шатре настолько светлее стало, или глаза мои стали лучше видеть в темноте. Очаг-то выгорает всё сильнее, угли гаснут, и света от них должно быть меньше, а не наоборот.
Создатель милосердный! Что ж это теперь со мной? Неужели я превращаюсь в кого-то ещё? Перестану быть человеком и буду оборотнем. Нет! Только не это! Только не сейчас!
Арс не знает, что сказать, ни слова не говоря, просто обнимает меня крепко, удерживает в обеих руках за плечи. Чувствую его сухие губы у себя на виске и тепло дыхания.
Что же нам теперь делать? Сколько нам вместе быть осталось?
Всё навалилось как-то разом, что и жить не хочется. Хоть вой с тоски, как собака брошенная.
Права была Хамала: порез – это всегда знак приближающейся беды, и моя беда, как видно, уже на пороге.