А я ещё хотела Арсу про ожерелье рассказать и про нож Асвата, которым так преспокойно пользуется Ханкус, но всё это кажется теперь совсем не важным.
- Ирхан говорил мне тогда... зимой ещё, что они придут, эти твои боги,- признаюсь после долгого молчания.- Они уже тогда тебя искали, так он сказал... Но чтоб так скоро, так быстро...- Вздыхаю со всхлипом. Стараюсь держаться, чтоб не расплакаться. Разревусь – и совсем перестану соображать.- Наверное, надо спросить Ирхана. Пусть он посоветует, что делать. Если он знает наперёд... если он видит...
- Не надо ничего, Марика,- просит меня Арс и бережно целует в губы.- Давай будем просто вместе, пока у нас есть время. Вместе, как раньше...
И я послушно закрываю глаза, позволяя ему целовать своё лицо и губы.
Мы снова засыпаем под одним плащом, как раньше, так, как и просил Арс. Но меня утешает не только это. Я помню слова Ирхана: «Ты со всем справишься и все трудности преодолеешь. Будь сильной, верь в себя и не жди помощи от других».
Я буду сильной, если так нужно. Больше мне ничего и не остаётся. Но хватит ли мне этих сил?
Часть 25
Сегодняшний день особенный для всех. День, когда начинается осень, осень, после которой уже не будет тепла, а будет только холод, ветер и снег.
Когда мы жили на равнине, в этот день улетали последние из летних птиц, хохлатые няточки. Свои гнёзда они делали прямо в траве и когда пугались пробегающей рядом собаки или идущего близко человека, срываясь из-под ног, громко пронзительно кричали: «нят-нят-ня-а-т!» Сколько раз я вздрагивала сначала от этого крика, а потом смеялась. Глупая птица, чего с неё возьмёшь?
Здесь такие не встречаются, и о том, что скоро будет зима, нам объявил Ирхан. Он долго наблюдал за солнцем, всё измерял что-то при помощи пальцев и специального посоха с насечками, а потом был назначен день почитания духов верхнего и нижнего миров.
Лучшие мужчины – самые молодые и удачливые охотники от каждой из семей – одной группой отправляются в лес за зверем для поминальной жертвы. Это должно быть крупное животное, молодое и здоровое, такое, чтоб понравиться духам. На равнине это был обычно жеребёнок полутора или даже двух лет, иногда степной олень-рогач, тоже красивый и крупный.
Какого зверя добудут сегодня, никто не знает, но если он будет хорош, зима не принесёт нам голода и бед.
Арс мой ушёл вместе с другими мужчинами, я остаюсь одна с раннего утра. Мне не хочется идти к остальным, не хочется никого видеть, не хочется ни с кем говорить и радоваться тоже не хочется. Из своего шатра я хорошо слышу голоса других женщин, звонкие радостные крики детей и смех, слышу, как лают собаки. Будет праздник, будут гореть костры до поздней ночи, вожак племени и Ирхан возложат на огонь лучшие куски добытого мяса, а после принесения жертвы духам верхнего мира остальную добычу положено съесть до начала следующего дня, и это тоже будет жертва всем живущим в нашем срединном мире.
Когда я прихожу к кострам, наверняка, самой последней, Хамала проводит меня к женщинам, которые ещё год назад были и моей семьёй. Ламина, ставшая по моей вине, последней женой Аширы, громко фыркает, провожая меня глазами. Вижу её взгляд, брошенный на мой живот. Наверное, будь мы одни, она бы непременно нашла, что сказать, но сейчас Ламина лишь губы поджимает.
Старые промытые дождями брёвна, брошенные вокруг костра, сплошь обсиживают жёны постарше и седые старухи. Молодёжь и дети всех возрастов тут же сидят на расстеленном войлоке и шкурах.
Хамала помогает мне усесться, поправляет на голове моей сбившийся капюшон. Вот ведь неугомонная старуха. Мы не виделись с ней уже довольно давно, и сейчас она рада искренне моему приходу.
- У тебя как, всё хорошо?- Тыльной стороной ладони проводит по моей щеке. Прикосновение лёгкое, и во взгляде у Хамалы тревога. Она, видно, чувствует что-то неладное со мной, а я ничего не могу рассказать. И не потому, что вокруг другие с их любопытствующими ушами и глазами, нет, просто всё, что случилось в моей семье, не должно покинуть стен моего шатра.- Что-то ты бледная какая-то... И совсем невесёлая.
Да, веселиться мне вовсе не хочется. Но в день почитания духов должно собираться всё племя: и старики, и малые дети.
- Ты нормально спишь? А ребёночек твой как?- Хамала кладёт раскрытую ладонь на мой живот – и получает изнутри хороший встречный толчок.- О!- Смеётся.- Какой он сильный!