Сама я даже не улыбаюсь. Странное чувство тревоги, не покидающее меня все последние дни, не оставляет и сейчас.
Тоскливое ожидание разлуки с Арсом выматывало мои силы медленно и тягуче. Мы больше не говорили с ним об этом, но всё как-то неосознанно тянулись друг к другу. Он перестал оставлять меня надолго, возвращался после охоты ещё до полудня, а потом чаще сидел рядом или помогал в каких-то домашних делах. И молчал, просто молчал.
Наверное, нам правильней было бы уйти. Просто сбежать. Хотя бы попытаться. Чтобы иметь больше времени. Мы могли бы попробовать. Собрать самое необходимое, то, без чего невозможно выжить – и уйти.
Я даже Арса об этом просила. Просила за нас двоих. А потом уговаривала его уйти одного. Он головой лишь мотал вправо и влево, а сам продолжал молчать.
Этот праздник и совместная охота отвлекут нас. Я так на это надеюсь. Лица вокруг и голоса, последние новости и заботы других семей – всё это должно помочь. Мне хочется так думать.
И сейчас Арс на охоте с другими мужчинами, лучшими мужчинами нашего племени. Они выслеживают зверя, а потом, когда убьют его, должны будут слить в яму всю сцеженную кровь, а затем закопать это место землёй. Кровь напоит землю и насытит духов подземного мира. И следить за чистотой этого ритуала будет Ирхан. Он тоже отправился в лес вместе с нашими охотниками, но сам не участвует в охоте, сам он будет касаться лишь мёртвого зверя.
Это хорошо, что Ирхана нет с нами. Не хочу чувствовать на себе его взгляд. Он подарил Арсу то ожерелье с каким-то тайным умыслом, и я не знаю, с каким.
Среди мужчин, стариков и мальчишек, собравшихся отдельно вокруг своего костра, я замечаю Аширу. Год назад он был среди охотников, конечно же, ведь он был главой большой семьи, а главы семей непременно участвуют в охоте. Это их долг, их помощь семье и всему племени. Ашира недобро смотрит в мою сторону, часто, слишком часто для простого совпадения мы с ним встречаемся глазами. Мстительный Старик, он каждый раз кривится усмешкой, когда мне приходится отводить взгляд или отворачиваться.
Ох, что будет со мной, если Арса моего не останется рядом? Будет ли он мстить или проявит великодушие? Уж это-то вряд ли.
Слух мой, как и зрение, обострился очень сильно. Я могу со своего места слышать, о чём говорят мужчины. А они обсуждают предзимнюю кочёвку. Стоит или не стоит искать новое место? Можно ли будет вернуться на равнину?
Возможно, для нас двоих так было бы лучше. Переход на другое место отвлёк бы нас и запутал тех, кто ищет сейчас Арса.
А вообще эти его боги могут находиться совсем рядом и появиться, так сказать, в любой момент. Я, если честно признаться, постоянно об этом думаю. Что бы ни делала, чем бы ни занималась. Просто пытаюсь представить, как это будет всё. Кто они такие, эти его боги? Как они выглядят? И правда ли, что на нас, людей, они сильно похожи? И какие ж они тогда боги, если схожи с нами?
Я жду. Я жду постоянно. И днём и ночью. Невольно оглядываюсь по сторонам, будто боюсь кого-то. И точно, боюсь. Не сойду ли я с ума от этого своего постоянного ожидания и страха? Не стану, как Милана?
Странно, а ведь её нет среди жён и рабынь Аширы. И я только сейчас это заметила. Где она тогда? Сбежала? Или снова в каком-нибудь из шатров на верёвке сидит в стороне от всех, брошенная и одинокая?
Только поворачиваюсь к Хамале спросить, куда Милану дели, а мне Ямира, другая рабыня, замечание делает:
- Не давай ты ей, старой, своего живота касаться. Чего она тебя хапает? Нет у неё своих детей – неча ей тогда других трогать!
- А ты чего это сама-то?- Хамала приятельницу свою легонько в плечо толкает, и обе они смеются. Мне вот, правда, совсем не весело. Хамала видит мой взгляд и тихо шепчет:
- Не тревожься ты так. Чего ты? За своего, что ли, так тревожишься? Нечего. Он охотник у тебя хороший. Все так говорят. А Манвар, знаешь, как говорил? Я сама слышала.- Хамала ко мне близко-близко подаётся и смотрит в глаза.- Арс твой, говорит, к оленю на дневной лёжке спокойно подойдёт, тот и ухом не двинет. А уж если Манвар так сказал, то поверь, значит, так оно и есть. Мужики друг друга зря не хвалят.
Так-то оно так, не буду спорить. Но мне так не хотелось Арса со всеми отпускать. Мне легче, когда он рядом. Пусть будет, лучше, возле меня, когда за ним придут. Может, хоть попрощаться получится. А вдруг боги эти меня послушают, и их удастся уговорить? Я же совсем одна останусь, если они заберут моего Арса. А я молиться буду им и до смерти их благодарить за такую милость. Любую жертву, какая их устроит. Мне ничего не жалко.