Хамала онять всё к одному и тому же сводит, она бы меня сама уже просватала, так ей помочь моему горю хочется. Одного она, старая, не понимает: не нужен мне никто другой. Ни Шарват с Ханкусом, ни сыновья Хармаса, нашего вождя. А у Сайласа Переброда все сыновья совсем ещё мальчишки. Нет, я Арса своего ждать буду. А он вернётся, вернётся обязательно. Не может быть иначе, просто не может. Создатель не допустит такого.
Хамала оставляет чашку с мясом на камнях очага, и Армас чутко носом поводит, нетерпеливо лапами переступая. Вот, кто от еды никогда не откажется.
- Пошёл! Пошёл отсюда, бесстыжий!- прикрикивает на собаку Хамала, прогоняет Армаса на улицу, заправляет полог на входе, когда мимо неё в шатёр входит Шарват.
Странное дело. Ему-то что нужно в моём доме? Первый жених пожаловал?
Хамала в мою сторону через плечо взгляд торопливый бросает, улыбается обнадёживающе, а сама незаметной тенью к очагу возвращается, принимается оживлять огонь, расшевеливая угли.
- Слышь, тебя там Ашира видеть хочет. Сказал, что срочно,- говорит Шарват тихим, каким-то совсем невыразительным голосом, смотрит на меня сверху. Рука его сломанная, видно, ещё не срослась, и Шарват её бережно под локоть поддерживает, да и сам двигается при каждом шаге осторожно, точно резких движений боится до сих пор. Но это всё пройдёт, все переломы рано или поздно срастаются. Ведь он вообще умереть мог ещё в лесу. Знал бы он, кому обязан жизнью, чья кровь в нём силы поддерживает.
- А Ашире-то чего?- изумлённо ахает Хамала.- Уж ему-то? Пусть сам приходит и здесь говорит! Чего он там ещё придумал? Он сказал, чего ему надо?- напускается бойко на Шарвата, и тот пятится невольно.
- Не знаю я ничего! Мне сказали, привести немедленно. Я не спрашивал... Сама сходи и спроси, если смелая такая.
Не хочу я всё это слушать. Со вздохом шарю свой плащ у изголовья ложа, кучей брошенный на пол. Схожу уж, раз так. Догадываюсь, чего он хочет, мой бывший муж. Арс ушёл, и я осталась одна без своего защитника. Ашира первым будет, кто мне все свои обиды припомнит. Но он сейчас, наверняка, среди других мужчин у костров, и, значит, бить меня постыдится. Надеюсь на это, и поэтому хоть и с большой неохотой, но поднимаюсь на ноги.
Встряхиваю плащ перед тем, как накинуть на плечи, а в шатёр мой Манвар вваливается, и уж он-то ничего не объясняет, ничего не говорит, а просто хватает меня за локоть и тащит за собой на улицу.
- Постой... она же не обутая даже!- кричит нам в спины Хамала, да кто её слышит?
Чуть не бегом бегу за Манваром. Ноги в одних тоненьких чулках войлочных, тут же от ночной влаги стынут, но я ничего сообразить не успеваю. Мы так же быстро проходим мимо костров и мимо людей. Никто на нас особо и не смотрит. Мельком замечаю лицо Даримы, её ухмылку, но третья жена Аширы тут же отворачивается к другим жёнам, будто и не видела ничего.
Манвар ведёт меня к большому шатру семейных, втаскивает внутрь, но сам тут же уходит на улицу. Странное дело, почему он, глава семьи, продолжает подчиняться брату? По старой привычке, что ли?
Очаг в центре шатра горит так, будто его только что разожгли, но занавески, разделяющие шатёр на отдельные углы, в стороны не прибраны. Ашира сидит на высоком хозяйском ложе, сутулый по-стариковски, и руки с толстыми кривыми пальцами меж колен свешиваются. И лицо его с косматой седой бородой тоже мне кажется совсем-совсем старым. Старик он, Старик и есть, и обижаться тут нечего.
Не успеваю первая спросить, чего он хочет от меня. Замечаю Ханкуса – и мгновенно понимаю всё. Понимаю и пячусь. Где-то там на улице Манвар остался, сбежать он мне не позволит на этот раз. И значит, неизбежный разговор, которого я с прошлой зимы боялась, всё-таки состоится. И как нарочно тогда, когда я осталась без поддержки и защиты – без своего Арса. А уж он-то на вопросы Аширы точней бы ответил. Кому знать, как не ему?
- Покажи ей!- приказывает Ашира глухим тихим голосом, как-то боком взглядывая на Ханкуса своим единственным глазом. Ханкус послушно кидает нож Асвата Ашире под ноги, и нож с глухим стуком падает плашмя на мягкий войлок пола. Я сглатываю с немым ужасом, рукой невольно прикрываю горло.