- Узнаёшь?- Ашира теперь на меня смотрит, но сама я смотрю не на бывшего своего мужа, я продолжаю смотреть на нож, как будто вижу его впервые. Но это не так. И я не буду отпираться.
Горное стекло острейшего лезвия поблескивает при свете очага, и олени на костяной резной рукояти скачут и будут скакать, когда и меня уже не будет в этом мире среди живых.
- Расскажи теперь... при ней расскажи, как мне рассказывал!- Зрячий глаз Аширы яростным блеском светится, когда на Ханкусе останавливается. Я тоже смотрю на молодого воина и охотника, вижу на лице его следы от недавних побоев. Это Ашира не удержался, когда до правды доискивался. Но Ханкус не Арс, ему смелости не хватило на удар ударом ответить.
- Я нашёл его... там нашёл, когда ночью... В том сарае, где мы чужого связанным оставили. Скажи, это ж ты его тогда принесла! Он у тебя с собой был... и ты им руку мне... руку порезала в ту ночь, когда я... когда...
Голос у Ханкуса торопливый, срывается по-мальчишески, а то и совсем пропадает до шёпота. Он-то, конечно, не знал ничего и предположить не мог, какая история с этим ножом всплывёт. Знал бы, там в том сарае его бы и оставил от беды подальше. Но нож-то красивый, приметный. Кто мимо такого пройдёт? Большой и острый охотничий нож с самым лучшим лезвием, с лезвием из горного стекла. Отличное оружие. Его и Арс в своё время по этой же причине подобрал. Хоть и оборотень, но мимо такого ножа и он не прошёл. А теперь этот нож моей смертью будет. Да и поделом!
Я ни отпираться, ни изворачиваться, ни врать не буду. Не буду – и будь оно всё проклято! Мне так и так не жить без Арса своего. Днём раньше-днём позже – всё одно.
Молчу ещё, не зная, с чего начать, а из пересохшего горла ни звука не могу вытолкнуть. Ашира, не моргая, на меня смотрит долго. И не выдерживает всё-таки, заговаривает первым:
- Я сам его Асвату подарил... после первого его большого зверя. Он никогда с ним не расставался. Никогда, слышишь, ты!
Вздрагиваю всем телом и моргаю тяжело.
- Я его у Арса нашла в тот день, когда он появился на берегу озера... нашла и спрятала. От всех и от тебя...- говорю очень тихо и медленно, глядя Ашире в глаза. Но один глаз, когда-то повреждённый когтистой лапой зверя, навсегда закрыт криво сросшимся веком, а вот второй – смотрит требовательно и чуть ли не с ненавистью. Я впервые так смело смотрю ему в изуродованное лицо, и даже язык не поворачивается почтительно обращаться к нему на «вы». Даже если он и прибьёт меня сейчас после всего, что узнает – мне уже будет всё равно. Мне попросту плевать.
- Это Арс убил твоего Асвата. Они столкнулись в тот день в горах, на одной тропе, и Арс убил твоего первенца, Старик. Так он мне сам рассказал...
- Врёшь, тварь!- Ашира на ноги довольно легко поднимается, и теперь уже я на него снизу смотрю. Мне, страшно, конечно, той ярости и побоев, которые последуют в ответ на мои слова, но я всё равно повторяю снова и снова:
- Арс убил твоего Асвата... мой Арс...
- Его лев убил горный, все об этом знают,- встревает в разговор Ханкус.- Я сам там был... Я всё видел. Мы его из расселины доставали... изорванного когтями... всего в крови...
Бросаю на Ханкуса короткий взгляд, не могу сдержать усмешку превосходства. Конечно, ведь я одна знаю правду. Я – одна! – знаю, как было всё на самом деле.
- Мой Арс и был этим львом. Он – оборотень! Таким его сделали эти его боги. Вы все сами их видели... И ты, Ханкус... тебе никогда его в поединке не одолеть. Ты и сам понял, что ты...- Тяжеленная пощёчина Аширы не даёт мне договорить. Удар такой силы, что я на колени падаю, закрываю лицо ладонями невольно.
Кровь из разбитых губ заполняет рот. Я не могу больше говорить и Аширу больше не вижу. Но слышу, как он дышит с хрипом где-то надо мной.
- Тварь... подлая тварь... предательница... Ты сразу мне сказать должна была... сразу, тварь...
Пинки и удары обрушиваются на меня сверху. Закрываю руками голову, а живот прячу под себя, пытаюсь ползти потихоньку в сторону выхода. Но Ашира ловит меня за волосы, вздёргивает и кричит в запрокинутое лицо:
- Ну, и где он теперь, этот твой урод?! Бросил тебя, да? Бросил тебя, твой оборотень... Мне тебя оставил...