- Хватит, Хамала!- Отворачиваюсь и глаза закрываю, чтоб только не слышать назойливого шёпота любопытной старухи. Вот же дура старая! До всего ей дело есть. Видела нас сегодня днём с Арсом с этим – и уж чуть ли не просватала. Какие ещё мысли в её седой голове бродят? Сама бросила меня одну в лесу, а теперь думает-гадает. Подожди, насочиняет ещё целую историю. Сказки ей детям рассказывать, а не еду готовить, тут бы ей замены не было.
А поесть чужаку пусть сама и носит! Нечего! Чтоб не спрашивал, не интересовался. А то ещё «красавицей» кликать повадился и в глаза, и за глаза. Будто и правда есть между нами чего. Нет ничего и не будет!
Но Ямала моего мнения не спрашивает, приказывает просто, наливая полную чашку ароматной свежесваренной похлёбки:
- Чужаку еду отнеси!
Ну ладно бы, все другие женщины вокруг были б заняты, так нет же. Ужин готов, и я тоже могу помочь отнести его в шатёр для мужчин и для Аширы. Почему ей так хочется, чтоб именно я носила еду Арсу? Вчера с этим отлично справилась и Хамала. И вчера, и позавчера. А потом Дарима будет наказывать меня за то лишь, что он на улице ко мне подходит. Днём, когда вокруг люди, а ночью меня одну к нему посылать – это ничего, это не преступление для молодой жены.
- Пускай другой кто из рабынь сходит,- вмешивается Дарима, но она не за меня беспокоится и не за моё честное имя, у неё со старшей женой, с Ямалой, своя старая вражда, давнишняя. Пока Асват жив был, то и мать его имела силу и влияние на Старика, а теперь Дарима её подвинет, она со своими близнецами это хорошо понимает и всем даёт понять.
Ни одна из них – ни первая жена, ни третья – уступать друг другу не торопятся, и я в их вражде только повод грызню устроить. Как быть, не знаю. Что ни сделаю, каждая из них потом на мне отыграется. Но и слушать их свару – дело последнее. Ну их!
Хватаю приготовленную чашку и как есть, даже без плаща, бросаюсь вон. Чего там! Я быстро. Ждать, пока поест, не буду, отдам только – и всё!
Арс занимается чем-то своим, будто и не ждёт моего прихода. Не сразу понимаю, что он мастерит какую-то ловушку с петлёй-удавкой. Плетёт тонкую верёвку из конского волоса, и глиняный светильничек едва-едва освещает его руки и серьёзное сосредоточенное лицо.
Откуда у него огонь и жир для него? И ещё этот порядочный кусок войлока, сложенный в углу на соломе. Кто поделился с ним своим добром? Кто это вдруг опекать его взялся? Может, Ирхан?
Арс рад моему появлению, впрочем, как и дурачок Армас. Тот чуть поскуливает от восторга, лезет под ноги, и шага без него не сделать, того и гляди, наступишь на лапу.
- А я как знал, что сегодня ты будешь.- Арс улыбается мне, идёт навстречу, но я отступаю, спиной вжимаюсь в тонкую щелястую стенку сарая. Руки выставляю вперёд, а в них чашка с горячей похлёбкой.
Ну же, пусть забирает, и я пойду. Тут холодно у него, темно и холодно. Одно лишь хорошо: никто ни на кого не кричит. Тихо.
- Ты уходишь уже? Торопишься?- У него расстроенный негромкий голос, и на еду он даже не смотрит, смотрит мне в лицо, и тут вдруг осторожно кончиками пальцев касается пряди волос, падающей мне со лба на глаза. Вздрагиваю невольно, будто удара ждала, а не этого почти нежного прикосновения. Чего это он? А он шепчет тихо-тихо одними губами:
- Красивая... И имя у тебя тоже красивое...- А сам глаз с меня не сводит, и от этого взгляда мне не по себе делается.
- Ты убить меня хотел, помнишь? А теперь болтаешь тут... На, ешь, а мне идти надо. Мне нельзя долго. Меня ругать будут.
Его смущает мой сердитый голос, он как-то вдруг теряется, даже отходит на шаг. Отвечает не сразу:
- А я хотел показать тебе... Ловушку новую... придумал. Завтра с утра попробовать хочу.
Арс идёт к себе в угол, к светильнику, и я почему-то тащусь за ним следом. Я ничего не смыслю в охоте, зайчатину я умею только готовить, но не ловить. Так и стою дурочкой с полной чашкой в обеих руках, а чужак начинает мне что-то объяснять и показывать. В руках у него камень, крест-накрест обвязанный тоненькой верёвкой из чёрного волоса. Арс называет его противовесом, поднимает камень повыше, а потом неожиданно роняет нам двоим под ноги.
- Вот, видишь!- Он довольно улыбается, крутит руку, перетянутую в запястии верёвочной петлёй.- У меня двух зайцев лисы прямо в петлях поели. Теперь такого не будет. Противовес будет поднимать добычу повыше, чтоб никто достать не мог. Я сделаю за ночь ещё одну такую, а утром попробую в деле. Должно получиться, мне кажется. И мяса больше будет...