Не знаю, что сказать на это, плечами дёргаю в ответ, а сама, кусая губы, тереблю завязки своего плаща. Мне плакать хочется снова от отчаяния и от страха при мысли о том, что может ждать меня впереди. Дорога долгая и опасная и ещё одна встреча с белокожими и безликими богами из чужого мира.
- Сама же видела, один из них пальцем двинул – и все вокруг застыли. Никто из нас с места сойти не мог, пока чужаки эти странные не ушли. А ты сама к ним идти надумала. Нельзя так. Да и опасно это. Молись им, сильно-сильно молись... им и Создателю нашему. Боги услышат, они всё-всё слышат. Может, и отпустят тогда Арса твоего.
- Они не отпустят. Сами – не отпустят.- Головой повожу медленно вправо-влево.- А вот если я попрошу... если я сама...
- Ты уже просила сама! Все видели и все слышали. И ничего! Бросил он тебя, бросил и забыл тут же.
От обиды сердце аж сжиматся. Мне нечего сказать на слова Хамалы. Так оно всё и было, в общем-то. Я и сама видела равнодушный и пустой взгляд Арса. Он и правда забыл меня. Увидел своих богов – и всё другое замечать перестал. Пошёл за ними, как будто на верёвке его повели. Но этого он как раз и боялся. Боялся, что забудет всё, что знал, что и меня забудет тоже. Что не хватит ему собственных сил с богами своими справиться, одолеть их волю и власть и со мной в этом мире остаться. Так оно и вышло.
Значит, моя теперь очередь пришла спасать Арса своего из беды. И надеюсь, на этот раз обойдётся без поединка.
- Ты что же, прям сейчас идти собралась? Ночью?!- Смотрит Хамала на сложенные аккуратной стопкой вещи.- И со мной не простившись? Украдкой, что ли?
- Нет,- отвечаю коротко, на выдохе.- Я утром пойду.
Хамала лишь вздыхает в ответ тяжело и долго, с протягом. Она меня хорошо знает и знает, что переубедить меня ей сил не хватит, и всё равно использует последний довод:
- А если племя кочевать надумает, что тогда? Никто тебя одну ждать не будет. Вернёшься, а тут и нет уж никого. Одна зимовать останешься?
- Я буду не одна. Я буду с Арсом.
- О, какая же ты несносная всё-таки!- кривится Хамала, как от боли.- Вдвоём – это тож не дело. Двоим не прожить без племени.
- Шатёр мой пусть никто не трогает,- прошу её, немного помолчав.- Пусть Ирхан скажет вожаку нашему... чтоб запретили разбирать и сжигать. А мы вернёмся с Арсом... вернёмся и вас по следам найдём. Он же разведчик, он сможет.
Хамала громко фыркает в ответ на мои слова.
- Я-то скажу, мне не трудно. Вот только кто меня слушать будет?
- Ирхан пусть скажет тогда. Его будут слушать. Он всё сам знает. Всё-всё.
Хамала на меня с подозрением косится, губы кусает, а сама, точно, ещё сказать что-то хочет. Может, напутствие какое в дорогу.
- Ох, чует сердце моё, не увижу я тебя больше,- шепчет тихо-тихо.- Уйдёшь, вот, сейчас – и насовсем. И всё через приблудного этого... все беды твои через него. И почему его сразу не убили, ещё тогда? Зачем Ашира его жить оставил?
Не знаю, что Хамале на это сказать. Переубеждать её мне слов не хватит, а ей – терпения, чтоб меня выслушать. Но если промолчу, она расплачется, вцепится в меня намертво – и не отпустит никуда. Как тогда, когда о-шаям под копья кидалась. Она такая, она сможет.
- Пойдём, я провожу тебя лучше.- Это совсем не то, что я б хотела ей сказать. Но если я не буду твёрдой, я тоже расплачусь. И тогда уж точно никуда уйти не смогу. Струшу попросту и останусь. Брошу Арса своего. А я не могу так. Я не смею предавать его. Он столько раз меня спасал. Жизнью рисковал и шёл против всех, против всего племени и против о-шаев. Но теперь я должна помочь ему. И я не могу иначе. Просто не могу – и всё!
Мы вместе на улицу выходим, и ночь вокруг нас тёмным плотным войлоком висит. Ни голосов людских, ни лая собачьего. Лишь деревья шумят тяжело и жутко, будто дышат разом.
Страшно сейчас посреди леса ночью оказаться. Я ёжусь невольно и снова всем телом слабею. Но нет, мне нужно держаться, ведь я не одна, со мной мой ребёнок. И жизнь моего мужчины зависит от меня, а его мне ещё предстоит спасти и вернуть.