- А Милану-то так и не нашли до сих пор,- говорит неожиданно Хамала. Слушая тревожный шум осеннего леса, она думает о том же, о чём и я. Никто в здравом уме не отправится в ночь, но Милана давно уже разума лишилась, и всё по вине Аширы. И сейчас она бродит где-то в темноте среди деревьев и выйдет ли ещё к людям, один Создатель ведает.
- Вот там ночью небо светилось. Выше деревьев огнём полыхало,- говорит мне Хамала, свободной рукой указывая вверх и в сторону.- В том месте боги опускались в наш мир. И это далеко отсюда...
Понимаю, что Хамала в последний раз пытается отговорить меня или хотя бы напугать, но сама ничего ей не говорю. Только хорошенько запоминаю направление. Туда я и пойду, как раз в ту самую сторону.
- Ты не отправляйся без меня,- просит перед уходом Хамала.- А я с утра пораньше прибегу... Хочу ещё раз тебя увидеть. Может, помогу хоть в чём-то... вещи какие подсобрать или что из еды. Да и ты пойди приляг сейчас, а утром ещё раз всё обдумай хорошо, на свежую-то голову оно куда лучше думается.
Хамала уходит, и я долго смотрю, как в сгустившейся темноте качается и плывёт огонёчек светильника в её руке. Одна я остаюсь не долго: тихо, без лая и визга к моим ногам прибивается и жмётся моя несчастная собака. Где-то спал ведь до этого, но, видимо, услышал голоса и примчался, домой вернулся, к своей хозяйке.
- Что же мне с тобой делать-то теперь?- шепчу и глажу Армаса по голове, по ушам и по спине. Собаку мне брать с собой никак нельзя, был бы он хотя бы охотничьим псом или сторожевым. Толку от него не будет никакого, а мне лишь забот прибавится в дороге: брать еду ещё и для него и глядеть постоянно, чтоб ничего с ним не случилось.
- Придётся мне тебя, дружочек, здесь оставить.- Улыбаюсь без радости, когда Армас начинает лизать мне пальцы. Он соскучился, потому и ластится, несколько дней не видел хозяйку свою непутёвую. А я нахожу моток тонкой верёвки из конского волоса, режу от неё кусок и вяжу одним концом нескользящую петлю вокруг собачьей шеи, а другой конец верёвки крепко привязываю к одной из жердей, образующих наружную сторону шатра. Жердь закреплена надёжно с другими такими же, а внизу ещё и вкопана в землю. Армасу её не расшатать, не вырвать. Арс к такой жерди лошадь нашу вязал и не боялся, что сбежит.
Армас – собака не очень умная, но сейчас всё правильно понимает: не скулит, не бросается следом, а просто сворачивается клубком недалеко от входа у войлочной стенки. Теперь он будет спать и ждать начало нового дня.
А я? Я, что бы ни говорила напоследок Хамала, не буду терять времени. Нет, мне нельзя ложиться. При слабом свете прогоревшего очага скидываю в одну из коробок сложенные вещи, наверх укладываю кое-что из еды. Беру наугад всё, что можно жевать на ходу или несложно будет приготовить на костре. Вяленая рыба и резаное тонкими полосками сушёное мясо, собранные в полотняный мешочек очищенные от скорлупы ядрышки лесных орехов. Сухие травы для чая и такой же тканевый мешочек с ячменным зерном. Его при необходимости можно есть и так. И ещё не забыть трут и кремень для розжига, и горшочек для варки на огне. Его я заворачиваю отдельно в кусок травяной рогожи, чтоб не пачкал ничего сажей с боков.
Руки у меня дрожат, и сама я тороплюсь, как могу, точно не из родного дома ухожу, а от чужих людей сбегаю. Кто мне может помешать среди ночи? Кто посмеет меня остановить?
Нет! И утра я тоже дожидаться не буду. Не хочу снова видеть, как плачет Хамала. Не хочу слушать её уговоры. Прощаться всегда тяжело и трудно. Но больше всего я боюсь того, что до утра моя решимость может попросту исчезнуть, а вместо неё останется страх. Страх идти наперекор воли чужих богов. Страх идти одной куда-то через лес, полный диких зверей и других опасностей. Страх. Всё тот же страх сделать что-то не то и не так. Нет. Мне нужно действовать прямо сейчас, не ждать и не думать ни о чём. Вперёд! Только вперёд!
Вяжу широкий кожаный ремень к своей коробке так, чтоб нести её можно было перекинутой через плечо. Ещё раз напоследок окидываю долгим взглядом оставляемый шатёр. Всё в нём родное, всё своё, всё дорого сердцу, но мне хочется верить, что я не ухожу навсегда. Ирхан своим видением мне решимости столько подарил.
Я вернусь! Мы вместе с Арсом вернёмся. Иначе быть не может. Так помоги мне тогда Создатель. Дай мне, Великий, сил дойти до конца и не бояться никого и ничего.