Несколько раз часто киваю в ответ. Да, мол, наверно, и правда неплохо придумано с противовесом этим его, но сама всё равно ничего не поняла. Да и ни к чему мне знать. Обязанность мужчины – охотиться, оберегать семью и своё стадо. А женщине не положено влезать в дела мужчины, у неё свои чисто женские заботы. Дети, готовка еды, пошив одежды, стирка, уход за скотиной и множество других мелких дел – вот он, удел женщины, и друг без друга ни мужчине, ни женщине не выжить, так уж мир богами выстроен.
- Это ещё что!- Арс смеётся. Начинает копаться под сложенным войлоком.- Погоди, я тебе сейчас кое-что получше покажу. Если всё получится, как задумано, можно будет и птиц ловить. Их у озера много на отдых собирается... даже гуси есть.
Снова ко мне поворачивается, а у самого в руках верёвочки с петельками, камешки небольшие вплетённые, какие-то узлы – так сразу и не разобраться. Мне и пытаться нечего, куда там.
- Ты, лучше, ешь, а то совсем еда твоя остыла, а я пойду, пока чего плохого не вышло.
Он принимает чашку с жидким супом немного растерянным движением, пытается удержать меня встречным вопросом:
- А что плохое может быть?
- Меня ругать будут, что мы вместе тут. Мне нельзя долго...
- Кто будет? Та женщина?- Подбородком дёргает в сторону улицы. Понимаю, о ком он. Наш разговор с Даримой он со стороны видел, и пощёчину её тоже.
- Да. И она, и другие женщины. И муж мой... он строгий.
- Муж?!- Удивление и непонимание на его лице такие настоящие, искренние, что я не могу сердиться на него, только улыбаюсь.
- Мой муж – Ашира, глава этой семьи и этого племени. Тот, у которого шрам через всё лицо. Ты уже видел его, должен был видеть. Он позволил тебе жить с нами, остаться в нашей семье до весны.
- Он старый... намного старше тебя.
Это возражение звучит как-то совсем уж по-детски, и мне нечего сказать в ответ. Только плечами повожу. Что поделаешь? Так часто бывает.
- Этот старик в отцы тебе годится. Так нельзя!
Арс возмущён, и голос его звучит громко и резко. Чем он-то так недоволен? Какое ему дело?
- У меня нет ни отца, ни братьев. У меня нет своей семьи, а женщине нельзя одной. Кто будет защищать её от других мужчин, от врагов, от диких животных?
- Я могу защищать тебя, Марика! Оберегать от всех, кто угрожает тебе.
Интересно, он хоть сам понимает, что он говорит и что он делает? Стоит ему повторить эти слова прилюдно, и он станет моим мужем. Боги земли и неба, свидетели мои! Я не просила его о защите и помощи, просто он не понимает, что он делает.
Он видит мою невольную улыбку, видит усмешку во взгляде и всё равно повторяет громко, с вызовом ко всему миру:
- Я буду тебя защищать! Я буду твоей семьёй, если ты сама этого хочешь.
- Твои слова – это клятва мужа перед своей будущей женой. Слово в слово почти. Как ты смеешь говорить такое?
- Почему нет?- Арс удивлённо поводит бровями.- Я хотел бы...
- Нет!- не даю ему больше ни слова сказать.- Ты на себя посмотри. Кто ты такой? Пять дней назад ты на ногах стоять не мог, ты ранен был... Какой с тебя защитник и охотник? Да и вообще...
Эта семья и муж мой приняли тебя на эту зиму, Ашира мог убить тебя, пока ты был ранен и слаб. Но тебя пожалели! Молодой мужчина, особенно в зиму, это дополнительная сила и защита. Охотник и воин!
И никто не спросил: почему на тебе одежда Асвата? Откуда у тебя его нож?
Арс хочет возразить, вскидывает подбородок, но ему за мной не угнаться.
- Хочешь пережить эту зиму – молчи! Чем меньше тебя замечать будут, тем лучше. Чтоб ни Ашира, ни Ирхан не задавали вопросов. А ты? Что делаешь ты?
- Что?- Арс улыбается, как будто не видит и не понимает всей серьёзности моих слов.
- За женой Аширы увиваешься, вот что! Он убьёт тебя за это. Тебя и меня! Обоих!
- Он не сумеет! А тебя обижать я не позволю.
Я смеюсь в ответ, глядя ему в лицо, но без всякой радости.
- Опомнись! Муж – хозяин над женой, господин её жизни. Что хочет, то и сделает.