Вкус грибного бульона и запах пахучих трав напомнили о доме. Но родной шатёр показался мне тогда пустым и чужим без Арса, холодным и брошенным всеми, совсем как будто нежилым. Как бывает после гибели хозяина.
Нет, мой Арс жив, и я верну его. Я не вернусь назад с полдороги.
Кусая губы, запрокидываю голову и снова ищу звезду глазами. Поредевший лес, почти полностью лишившийся листьев, не мешает видеть ночное небо. Кроны сосен чёрными пятнами выделяются на фоне неба, они и зимой останутся зелёными со своими колючими иглами вместо привычных листьев.
Спать я ложусь поближе к костру и к нагретым камням, под себя стелю плащ Арса, сложенный в три слоя. Утыкаюсь носом в меховую опушку, как делала это не раз, когда мы спали с ним вместе. Родной запах помогает мне уснуть. Ни холода, ни страха я не чувствую, будто Арс по-прежнему со мной рядом. Засыпая, слышу лишь ровный шум леса, журчание ручья и отдалённый вой волка, полный печали и одиночества.
____________________
Лес кончается как-то совсем неожиданно к середине третьего дня, и я оказываюсь на краю неширокой долины, полого уходящей вверх. Дальняя противоположная её сторона упирается в высокие крутые горы, все сплошь из камня и снега. Они настолько плотной непреодолимой стеной взлетают ввысь, наверняка, за этими горами и находится край мира. Если это так, мне ни в жизнь туда не подняться. Где же тогда мне искать Арса? Куда теперь идти?
Я в полной растерянности. Я сбилась с пути, не иначе, в этом всё дело. И пока не стемнеет, с правильным направлением мне не определиться. Только с появлением звезды ожно узнать, куда идти дальше.
Мне бы остановиться и отдохнуть, сбросить свою коробку с плеча, присесть хоть ненадолго. Но нет. Горы кажутся мне такими заманчиво близкими, такими белыми. Они заслоняют небо и тянутся прямо к солнцу. Чувствую кожей лица пронизывающий холод, стекающий с этих заснеженных склонов. Ветер студит испарину на лбу и на затылке. Я замёрзну так, если не буду двигаться. Это понятно любому.
Невысокие травы, сухие и жёсткие, с шелестом клонятся под напором ледяного ветра мне навстречу, цепляются за подол, хватают за ноги. Эти травы гораздо ниже тех, что растут на равнине, но я узнаю знакомые с детства злаки. Тут и осока, и пустырница, и заячьи хвосты с пышными мягкими метёлочками. Высохшие стебельки хрупких вьюнков и давным-давно отцветшие колокольчики. На миг мне кажется, что я очутилась дома, на равнине. Сейчас мама окликнет меня с соседнего холма, и я побегу помогать копать луковицы пахучего лука, ещё не успевшего выбросить стрелки.
Но нет. Всё здесь так и одновременно иначе. Эти травы никогда не топтали людские ноги. Немногие птицы, встревоженные моим появлением, отлетают всего на два-три шага. Человека они до этого не видели и совсем меня не боятся.
Стайка песчаных серн срывается при виде меня. Быстрые, легконогие, с гладкими не ветвящимися рожками, они уносятся в подлесок, и лишь один молодой козлик какое-то время с любопытством наблюдает за мной. На равнине таких серн уже не встретишь. Охотиться на них гораздо легче, чем на лошадей, и бегают они не так быстро.
Я медленно иду вперёд, пересекая долину поперёк. Лес остаётся за моей спиной, а горы, как мне кажется, с каждым шагом надвигаются всё ближе и тянутся всё выше.
В воздухе перед глазами пляшут и кружатся отдельные снежинки, принесённые ветром со снежных склонов, но здесь всё ещё осень, сухая трава под ногами и неяркое поблекшее небо над головой.
Ещё издали замечаю нечто странное и осторожно подхожу поближе. Идеально ровный круг травы превратился в пепел. Серое пятно хорошо выделяется среди нетронутой травы. Можно подумать, кто-то место готовил для установки шатра. Но сами мы никогда траву огнём не выжигаем, мы её срезаем до земли или хорошенько вытаптываем. А на месте, где горел огонь, никто никогда не селится. Да и каким большим должен быть шатёр, чтоб занимать столько места. Нет, это что-то другое. А может, это была молния?
Я подхожу ещё ближе. Интересно, и почему пепел от сожжённой травы лежит нетронутым? Ветер здесь такой сильный, а пепел чётко в круге остаётся. Почему так?
Делаю шаг – и как на стену невидимую натыкаюсь. Что-то не пускает меня вперёд, и я не вижу, что. Гляжу прямо перед собой, а увидеть ничего не могу. Но если приглядеться, можно различить лёгкую, едва уловимую рябь. Так воздух нагретый дрожит, поднимаясь над огнём.
Тут что-то нечисто. Это всё магия какая-то очень сильная. Понимаю это, и через всё тело моё волна страха прокатывается. Нельзя здесь оставаться. Это нехорошее место, опасное и странное.