- Кто ты?
Он слышит меня, его ресницы и брови в ответ на мой вопрос заметно вздрагивают. Он даже пытается открыть глаза, но не справляется с собственной слабостью.
Убираю с его лица, со смёрзшихся волос кусочки льда и снега. Ладонь движется осторожно, чтоб не причинить новой боли, но в ответ на это прикосновение он выбрасывает руку с ножом. Движение не такое быстрое, направленное вслепую, на звук голоса, и я успеваю перехватить его запястье. Выкручиваю слабые пальцы, медленно усмиряющим шёпотом повторяю:
- Тихо, не надо... зла тебе никто не хочет... Тихо, ради имени Творца...
Чувствую, что он смотрит на меня, ещё до того, как наши взгляды встречаются, и этот его неожиданно твёрдый ясный взгляд пугает меня. Молодой незнакомый мужчина, мне, замужней женщине, и рядом с ним находиться нельзя, не то что прикасаться. Я отдёргиваю руку, опускаю голову так низко, что капюшон скрывает лицо. Поднимаюсь на ноги со словами:
- Я помощь позову. Тут близко...
Отступаю спиной вперёд, а он продолжает смотреть на меня снизу. Но потом Армас бросается к нему, с радостным визгом лижет горячим языком лицо и руки. А я отворачиваюсь, заставляю себя чуть ли не силой отвернуться.
___________________
Весь день не нахожу себе места. Никого спросить так и не решаюсь. Старик сердит и не доволен, ночь он спал плохо: суставы ныли на погоду, а тут ещё и это...
Конечно, появление нового молодого мужчины в племени – это всегда хорошо, тем более, в зиму. Но он сильно изранен и помощи от него дождёшься нескоро.
Старику принимать решение: оставить чужака или убить, и он колеблется. Тянуть нельзя, а он занят другими мыслями. Асват не вернулся с охоты даже после того, как выпал снег. Забота о сыне для Аширы важнее остальных. Так что к вечеру решено послать за Ирханом. Он – жрец, он общается с Творцом и с духами напрямую, он сможет ответить на два важных вопроса: вернётся ли Асват и как поступить с пришлым?
Все взрослые мужчины из семьи Аширы собираются отдельно от всех, в самом большом шатре. Ни женщинам, ни детям туда входа нет. Как идёт гадание и что будет решено, никто из них не узнает, ну, если только кто-нибудь из мужчин потом не проболтается.
Мы вдвоём со старой Хамалой готовим зерно к ужину, она перетирает крупу в ступке, и тяжёлый каменный пестик мельчит овальные зёрна камсы с глухим сухим хрустом. Работа тяжёлая и долгая, поэтому мы с ней меняемся местами. Сейчас моя очередь отдыхать, и я по отдельной горсти перебираю зерно от постороннего мусора и шелухи. Пальцы дрожат после пестика, и зёрна, тяжёлые, крупные, просыпаются обратно в чашку.
Густая похлёбка из камсы, приправленная мелкими кусочками мяса или жира, пряными травами и диким луком – основная еда для всех. Котёл над очагом в центре шатра скоро закипит, и старшая из жён, Ямала, занята сейчас самой почётной обязанностью главной из женщин, она режет на большой доске козлятину для будущей похлёбки.
Лицо Ямалы, уже немолодое обветренное и морщинистое, огонь освещает особенно хорошо. Брови её насуплены, строго поджаты губы, и голос сердитый, когда она ругает малышей, разыгравшихся на мягких шкурах в спальном углу.
Как ей сейчас, должно быть, тяжело, ведь Асват – её старший, её первенец. Где он этой холодной заснеженной ночью? Вернётся ли? Что ещё решат мужчины? Отправятся ли на поиски? Но если и решат идти, то только завтра с утра. Все следы засыпало снегом, найти его будет трудно, очень трудно. Может, Ирхан сумеет указать путь, определить приметы?
Про него много чудесного рассказывают. Говорят, он может заставить свою душу отделиться от тела, и душа эта чёрным вороном путешествует по всем трём мирам: спускается в мир мёртвых, возносится в мир богов и духов на небеса и ещё она летает в нашем мире, в мире живых людей. И время тогда над ней не властно. Ирхан может видеть и прошлое, и будущее. Он сможет найти нашего Асвата, нашего будущего вождя. И если он ещё жив, он вернётся.
Мужчины засиделись до позднего вечера. Уже и скотину всю напоили и передоили без них, уже давно был готов ужин, но есть раньше мужчин женщины и дети не смели. Все ждали, отвлекаясь от тягостных мыслей каждодневными делами и разговорами. У старого Аширы семь жён и ещё девять рабынь, и всем им всегда находится работа. Кто-то ткёт, кто-то занимается кожами. Алима пытается уложить голодных детей. Те на ужин получили лишь по чашке парного молока и по кусочку вчерашнего хлеба.