- Но ты же не рабыня, ты свободная... Как он может запрещать?
О, Создатель! Он точно ребёнок! Что толку такому хоть что-то объяснять? Ничего не хочет слышать. И никого!
Ох, я и не думала, что пробыла у него так долго, но в шатре уже тихо. Все спать улеглись: и дети, и женщины. Когда они успели поужинать? А накормить мужчин? Нет, я не могла так долго быть у Арса. Тут что-то не то. Опять, наверное, Ашира не в духе.
Так было уже однажды, когда он накричал на женщин, опоздавших с ужином. Он тогда ещё котёл с кашей перевернул, пинал всё и всех, кто под ногу попал. В тот раз все голодными остались: все мужчины, все женщины, все дети. И Ашира тоже. Поделом ему. А собаки всю ночь сгрызали с войлока остывшую кашу. Вот уж кому повезло, раз в жизни наелись досыта.
Тихонечко смеюсь в кулак, так, чтоб никого не разбудить. Так же тихо раскладываю постель. Хорошо, что сплю при входе, мешать тут особенно некому.
Под напольный войлок подтыкиваю шкуру, закрывающую вход, чтоб меньше холодом тянуло, когда неожиданный толчок в спину роняет меня вперёд.
Дарима! Это она! Она караулила меня, и вот...
У неё тяжёлый кулак, и удары сильные, и столько ненависти в шелестящем шёпоте.
- Тварь... тварь бесстыжая... Думаешь, мужу твоему не до тебя теперь? Что он не знает ничего... Ничего не видит? Всё он знает... знает про тебя, сучку гулящую.
Она крепко держит меня за волосы на затылке, головой так вдавила в пол, что ни вздохнуть – ни выдохнуть, а кулаком правой руки бьёт куда придётся. Пытаюсь выкрутиться, закрыться от ударов, но Дарима коленом притискивает руку, становится на пальцы, утонувшие в мякоти войлока.
- Кобеля себе молодого заприметила, а мужа побоку теперь? И никто, думаешь, не скажет ничего, не сделает? Мерзавка! Сучка! Дрянь!
После каждого слова удары кажутся ещё сильнее, а потом вдруг всё прекращается так же неожиданно, как и началось.
И никто даже не проснулся! Будто и не было ничего, будто все эти побои и злые слова мне померещились. Тихо, из малышей кто-то всхлипнул во сне, не просыпаясь. И всё. Вот только тело ныло, каждая косточка, и от горячих слёз глазам стало больно. Слёзы обиды и жалости к самой себе. И правда, кроме, как самой себя, и пожалеть-то больше некому.
Плачу тихо, укрывшись с головой, так меня никто не услышит. Даже Дарима. Вот ведь какая оказалась, злая и мстительная. За честное имя Аширы переживает. Кто бы мог подумать, что столько злости в ней окажется, в третьей жене? Что ей до меня? Уж я-то ей, точно, не соперница. Пусть она с Симоной выясняет, с четвёртой из жён, кто из них в шатре у Старика под боком засыпать будет. Симона, Алима, Ламина? Мне всё равно! Его, старого, видеть-то лишний раз не хочется, не то что спать с ним под одной шкурой. Бр-р-р!
Представила его изрезанное морщинами лицо, этот шрам его уродливый – и передёрнуло, как при ознобе. Ну его! Пусть остальные жёны его меж собой делят, а мне его ласки и его внимание нисколечко не нужны. И даром!
А раз так, может лучше будет попросить его о разводе? У меня нет ребёнка от него, нет кровной связи с его семьёй. Нас ничто не держит.
Когда в прошлом году, осенью, как раз до первого снега, он предложил мне войти в его семью, времени подумать даже не оставил. Это не было предложением женитьбы, это был просто приказ:
- Собирай свой скарб, шатёр помогут собрать другие, ты теперь будешь жить со мной!
И ведь ни слова о том, что на правах жены! Свадебный обряд провели наспех, как-нибудь и ладно. Да и какая свадьба накануне зимы? Сколько работы сделать надо в последнюю предзимнюю кочёвку, а тут свадьба...
Не было тогда ни подарков ответных, ни жертвы во имя крепкого и плодовитого союза. За мной не было ни семьи, ни каких-то других родственников, у которых молодую жену выкупать нужно. Ничего этого не было! Ашира себе просто новую рабыню приобрёл. Поить, доить, готовить – работать, одним словом, за еду и за место у очага.
А мне-то, дурочке, после смерти матери и этого казалось достаточно. Не одна – и то хорошо. Но я ведь не рабыня, чтоб вот так вот меня кулаком охаживать, как собаку провинившуюся. И ладно бы за дело, но ведь не было ничего. Ничего не было! Даже в мыслях.
И поэтому мужа моего мне не за что бояться, пусть знает. Да я и сама ему могу сказать всё, а заодно развода попрошу. Или потребую? Почему бы и нет? Так прямо ему и скажу всё завтра же, тянуть тут нечего.