- Этого не может быть! Он не способен настолько полно копировать человека. Это просто невозможно. Даже наши тела утратили возможность к деторождению, а он... он не может быть настолько совершенным.
Теперь уже я смеюсь коротким злым смешком, складываю руки на выпирающем животе, снова повторяю с вызовом:
- Арс – отец моего сына. Я это точно знаю. У меня не было других никого... Кому знать, как не мне?
Ава долго смотрит мне в глаза, будто ждёт, что я признаюсь сама в своей лжи, а потом отклоняется назад, заглядывая в пластинку в своих руках.Что она там видит, не могу знать, но это её сильно отвлекает. Вижу только, как озадаченно она хмурится, кусая губы.
- Мне понадобится твоя кровь для более полного анализа. И ещё кровь твоего ребёнка...
- А Арса потом я смогу увидеть? Вы его расколдуете?
Ава хмыкает с усмешкой, не отрывая глаз от пластинки, бросает:
- Он сам себя давно уже расколдовал. Сразу же, как ты ушла... Он отказывается сохранять свою начальную форму, и поэтому... поэтому...- она не может подобрать понятные для меня слова, хмурится и кусает губы.- Уто считает это проявлением личности. Возможно, в этом что-то есть... Машина не может решать, хочет она что-то одно или другое и, уж тем более, не в состоянии объяснить свой выбор. Но наш разведчик...- Ава подбородком поводит озадаченно, на меня глаз не поднимает, а продолжает водить пальцами по гладкой пластинке.- Наш Арс – дело другое...
- А я вам говорила... говорила, что он особенный.- Мне не удаётся скрыть торжествующую улыбку.- Он хороший, он очень хороший, мой Арс.
- Глупая ты совсем, Марика.- Ава наконец поднимает на меня глаза.- И ничего не понимаешь. Хотя, что я, собственно, хочу? И от кого?- Вздыхает.
Она поворачивает ко мне свою пластинку.
- Вот, видишь, это твой ребёнок. Абсолютно здоровый жизнеспособный плод. Ему сейчас семь месяцев.
Картинка на пластинке кажется слегка размытой, голубовато-серой, но тельце ребёнка хорошо просматривается. Я вижу крошечные прижатые к груди ручки, маленькое личико.
- Мальчик. Твой мальчик...
- Вы похитили его душу... затолкали сюда... вот в эту вашу штуку...- Кончиком указательного пальца осторожно провожу по гладкой поверхности, как раз по головке ребёнка, точно глажу его по волосам. Вторая моя рука – левая – продолжает лежать на животе, и я чувствую, как малыш легонько толкается мне навстречу. Он всё ещё там, со мной, внутри меня, мой ребёнок, мой первенец.
- Вы заберёте его у меня...- роняю с ужасом.
- Не мне одной решать, что с ним будет. С ним, с тобой и с Арсом... Для начала мне нужна проба твоей крови. Твоей и твоего маленького... Ты же не будешь против? Больно будет совсем чуть-чуть.
- Магия на крови? Для этого, да? Вы и у Арса тоже брали кровь? Чтоб получитьтакую власть над ним... превращать его в лёд и мучить...
Ава даже не пытается возражать, лишь снова тяжко вздыхает. Она ничего мне не говорит больше, и я молчу, смотрю лишь, как богиня легко и быстро перемещается по комнате, что-то делает своё, а потом возвращается с длинной тоненькой и прозрачной трубочкой. Приказывает коротко:
- Дай мне руку.
Больно и правда совсем немного. Я смотрю, как полая трубочка быстро наполняется моей кровью, когда в медотсеке появляется ещё один бог. И это не Уто. Это тот, другой, третий из них.
Лицом он заметно старше и смотрит на меня отстранённым холодным взглядом таких же прозрачных, как лёд, глаз. Строго поджатые губы, твёрдый подбородок, безбородое лицо. Такое, что просить его о милости я бы ни в жизнь не решилась. Этого бога не разжалобишь, не упросишь. Чувствую себя песчинкой под его ногами и опускаю голову пониже.
- Это она?- Голос у него негромкий. Мне сразу вспоминается Арс, но в этом голосе ни тепла, ни мягкости, ни ласки. Он скорее приучен отдавать приказы, и, думаю, этот бог у них самый главный и самый, должно быть, могущественный. Вот, кто будет решать, что будет со мной и с Арсом.
- Точно мы узнаем, когда будут готовы все анализы. Я кровь уже взяла...- Ава говорит так, будто оправдывается за собственную нерасторопность, явно продолжая давно начатый разговор.- Если генокод ребёнка окажется наполовину синтетическим, то наш разведчик способен к полной идентичности с любым из нас. Эти частицы... эти крутсы, они должны быть настолько мелкими, настолько универсальными по природе, чтоб повторять живую клетку и весь генный состав. Если они так совершенны, почему проект Утсса был заморожен? Он мог бы спасти нашу популяцию. Ты понимаешь, Мати, что это для всех нас значит?