Нет, не могу послушно ждать, пока он вернётся. Я и отсюда вижу на месте посёлка ровное пустое место, присыпанное нехоженым снегом. Нас всё-таки бросили. Племя откочевало на новое место. Вон оно, и костровище – след от прощального костра – чернеется под слегка подтаявшим снегом.
Наш шатёр остался на своём прежнем месте. Близко у кромки леса, он даже в глаза бросается не сразу. И я бегу к нему, придерживая свой огромный живот обеими руками. Ноги вязнут в снегу, и слёзы жгут глаза. Как медленно, Создатель, как медленно! Как во сне, топчусь на месте.
Снег у входа нетронутый, лишь крестики птичьих лапок там и сям. Арс догоняет меня, хватает за плечи с коротким приказом:
- Подожди! Сначала я...
Чего он боится, не понимаю. Засады? Чьей и зачем? Кому мы тут нужны, оставленные собственным племенем?
Арс отдёргивает занесённый снегом полог, идёт первым, и я, не дожидаясь его разрешения, иду тут же следом.
Шатёр. Наш родной шатёр.
Я кругом гляжу, а слёзы катятся всё сильнее. Вернулись. Мы с Арсом вместе вернулись, и дом наш никто не тронул. Я, конечно, просила Хамалу, я надеялась, что Ирхан вмешается и скажет всем, чтоб не смели разорять и сжигать наш шатёр. Что мы ещё вернёмся – и мы вернулись.
Обхожу свой дом, все углы родные глазами окидываю бегло. Всё добро немногое, нажитое самой и оставшееся от матери, всё на месте. И даже коробки с зерном никто не тронул, не забрал, так и стоят в углу, где я сама их поставила.
Кончиками пальцев касаюсь камней, уложенных вокруг холодного очага, будто поверить не могу до сих пор, что вернулись, и плакать начинаю навзрыд, громко и со всхлипом.
Арс теряется при виде моих слёз, тянется успокоить, обнимает и гладит по голове, шепчет что-то ласковое, но у самого в глазах необъяснимая тревога. Он опасности какой-то ждал и, явно, не договаривает что-то, не хочет меня пугать лишний раз.
Наше молчание и мои слёзы прерывает знакомый звонкий лай собаки. Это Армас! Его лай мне ни с чьим другим не спутать.
Мы переглядываемся с Арсом, и он роняет всё так же коротко:
- Здесь жди!- А сам бросается на улицу.
Я жду послушно, слушаю неумолкающий лай нашей собаки и просто жду, а потом всё равно иду следом.
Два ошаина стоят как раз напротив нашего шатра, довольно далеко от нас, но один из них целится в Арса из лука, а второй без всякого страха с одним лишь интересом разглядывает нас. Армас с громким тявканьем бросается на чужаков, норовит схватить за ноги, но не решается в последний момент, отпрыгивает и набрасывается снова.
- О-о...- выдыхаю с онемелым ужасом. Кого угодно я готова была встретить сейчас на месте нашего оставленного стойбища, но только не о-шаев. Что ж будет-то теперь? Что они вообще тут делают? Их двое, но рядом могут быть ещё, другие чужаки. А Арс, он всего лишь один и ничего не успеет сделать против стрелы.
- Вернись в шатёр,- тихо приказывает Арс, а сам лишь переступает немного на месте, заслоняя меня собой.
Нет уж, его я одного не брошу. Никогда!
Арс кричит о-щаям что-то на их гортанном грубом языке, и они не сразу и очень медленно отступают спинами вперёд. Армас следом бежит, не унимаясь. Наоборот, лай его стал ещё сильнее, ещё заливистее. Он, дурила, решил, что сам прогнал чужих людей, напугал их своей яростью и своими зубами.
- Кто они такие, Арс? Чего они здесь делают?- Голос у меня дрожит от пережитого страха, а Арс неожиданно спокоен и даже удивлённым не выглядит.
- Это разведчики, Марика,- отвечает просто.- Лесная разведка о-шаев. Я видел их следы в лесу... они кружили вокруг нас и вокруг этого места...
- Зачем?!
Арс глаза отводит от удаляющихся чужаков – их уже и видно-то плохо среди деревьев, сплотившихся дружной стеной – смотрит на меня с высоты своего роста, отвечает не сразу:
- Они следили за нами. Они решили проверить это место, потому что не знают, откуда и куда мы идём. Они без лошадей и, значит, их племя встало где-то поблизости.
Меня эта новость нисколько не радует. Ещё бы! Мы остались одни, и такое соседство может только пугать. Кто нас защитит? Одному Арсу не уберечь ни себя, ни меня. В следующий раз о-шаев будет больше, и они уже не уберутся тихо, они окружат наш шатёр незаметно, убьют Арса, а меня... о своей судьбе я и думать не могу без дрожи.
Армас подкатывается к ногам Арса, ластится и льнёт. Я вижу на шее собаки обрывок знакомой волосяной верёвки. Сбежал, выходит, не захотел уйти с остальными, нас ждать остался на старом месте. Вот ведь дурачина! На что ты остался? Мы и сами-то не знаем, что с нами будет, а тут ещё и он. Хамалы лучше б держался или Ладии, дак нет же...