- Бедненькая моя...- шепчет с неожиданной нежностью, коснувшись пальцами свежей ссадины на моём левом виске.- Надо бы приложить снега, иначе всё лицо опухнет.
- Не надо ничего!- Дёргаю плечом сердито, хотя забота старшей из жён, совсем для меня неожиданная, её прикосновения и негромкий голос так сильно напоминают ласку родной матери.
- Ты самая молодая жена у него и, думаю, самая красивая. Он потому и бьёт тебя всякий раз...
Видя моё изумление и немой вопрос, Ямала отвечает с коротким смешком:
- Он сам мне признался тогда, ещё после вашей с ним свадьбы... Что он не знает, как вести себя с тобой. Ты смотришь на него так, что ему легче с другими... У него поэтому ничего не получается с тобой. Он ведь так и не проникал в тебя ни разу, да? Ты поэтому бездетна до сих пор...
Я не отвечаю на прямой вопрос, не потому, что стесняюсь, но ответ и так яснее ясного, только вздыхаю горестно со всхлипом.
Что же мне делать теперь? Как быть? Как заставить себя любить человека, которого больше боишься, а ещё сильнее ненавидишь?
- И что мне делать? Я уже просила его о разводе, он лишь разозлился сильнее, и вот...
- Дурочка! Маленькая дурочка!- Ямала смеётся, но без насмешки, гладит меня тёплой, мягкой ладонью по голове, по волосам.- Какой мужчина согласится на развод добровольно? Пересуды плодить да сплетни. Что он ни ублажить, ни прокормить тебя не в силах... Вот если б твоего возврата в семью отец родной потребовал, или брат старший... Это было б не так позорно.
- У меня нет отца. И брата нет. Ни старшего, ни младшего... Что мне делать остаётся? Терпеть?
- Правильно, терпеть,- соглашается Ямала, кивает головой.- Все женщины терпят. Такая жизнь у них... И ты терпи. Дерзить мужу не смей, уважай его и бойся, будь послушной и незаметной. А к себе снова вызовет, улыбайся и делай всё, что захочет. Будь ласковой с ним. Забеременеешь и родишь – всё полегче станет, а пока...
Ямалу послушать – так всё просто. Терпи старого злого мужа, к которому ничего кроме отвращения не испытываешь, улыбайся ему и всё такое. А ребёнок от всего этого сам собой не появится. Да и каким он ещё будет, ребёнок от Аширы? От ненавистного мужа.
Невольно плечами передёргиваю. Как будто замёрзла, а самой противно до отвращения.
Нет! Нет, не смогу я притворяться и любить его не смогу себя заставить. Да и как тут сможешь, когда каждая косточка, каждый синяк ноют после встречи с дорогим супругом?
Ямала смеётся. Она лицо моё видит, и ей уже достаточно, чтоб понять все мои мысли, вслух не сказанные, все мои чувства. Где уж тут пытаться Аширу обмануть?
- Я не смогу... не смогу так.
- Сможешь.- Ямала возвращается к очагу, мешает и пробует кашу. Переводит глаза с очага в мою сторону, добавляет как бы между прочим:- И чужаку сказать надо, чтобы он не подходил к тебе даже. Не надо Аширу раздражать лишний раз.
- Вот пусть Ашира ему сам и скажет. Он – муж! Кому, как не ему?
Ямала в ответ на мои слова плечами только пожала, как будто сказать хотела: «А почему бы и нет?» Но вслух так больше и не сказала ничего.
Часть 4
За деревьями, за плотным кустарником я замечаю его слишком поздно. Узнаю даже со спины и в плаще его склонившуюся к воде фигуру и останавливаюсь тут же.
Ну, вот, и что теперь делать?
Столько дней мне удавалось избегать его, а тут...
И почему так получается? Почему он, чужак, ходит, где вздумается, а я должна по родному посёлку и по округе перебираться с оглядкой? И ведь меня накажут – не его, если вместе увидят снова. Почему несправедливость такая?
Отступаю на шаг и ещё на один. Может, из-за деревьев он меня не увидит? Но тут откуда-то сбоку, радостно взвизгнув, к ногам бросается Армас. Пляшет, поднимаясь на задние лапы, руки лижет, ластится, одним словом, как только он умеет. Дурачина, дурачина и есть.
- Марика, доброго дня тебе!- окликает Арс. Заметил, и никак теперь не спрячешься. И с пустым ведром назад идти тоже нельзя. Дарима раскричится, а ей только повод дай.
Ладно, будь, что будет! В конце концов у него свои дела, а у меня свои.
Он смотрит, как я по камешкам пробираюсь к месту поглубже, как набираю воду, спрашивает вдруг: