- Вы на этой же воде и пищу себе варите?
Что за вопрос? Конечно же, а как иначе?
- Ну да,- отвечаю с невольным смешком.- И ты с нами кашу на этой же воде ешь, и похлёбку тоже...
- Тогда понятно.- Арс кончиками пальцев ловит немного воды, смачивает губы и качает головой.- Эта вода плохая... вредная. В ней слишком много серы.
Последние сказанные им слова я не понимаю, но не спешу переспрашивать. Иной раз он роняет целые фразы на своём чужом языке, не всегда и замечает, а потом хмурится непонятливо, точно не понимает и сам, что только что сказал.
- Наверняка, на дне есть разломы, и оттуда выходят газы. Эта вода со временем совсем ядовитой станет, в ней и сейчас рыба не водится, да и вода сама по себе тёплая. Это всё вулкан подземный, это из-за него.
Откуда он знает столько? Он же не Ирхан, чтоб знать от богов столько всего и даже то, что должно быть в будущем.
- Эту воду козы хуже пьют, это точно,- соглашаюсь с Арсом. Отставив ведро чуть в сторону, проверяю, не замочила ли плащ и подол платья. Вот сапожок на левой ноге немного съехал с камня, носок намок, но кожа не пропустила воду, нога сухая осталась.
Арс каждое моё движение наблюдает, неловко как-то даже от такого внимания, и ещё... ещё приятно от тёплого его взгляда, от его едва заметной улыбки на открытом красивом лице. Да, он не такой, как все наши мужчины, другой совсем, но всё равно красивый.
- У тебя синяк на лице, и под глазом тоже,- роняет он неожиданно. Одним стремительным, незаметным глазу движением оказывается ко мне так близко, что за плечи берёт, поворачивает к солнцу. Тянет капюшон назад на затылок.- Ну, точно же! Вот они! И ссадины тоже! Откуда, Марика?!
В его серых глазах и тревога, и страх, и непонимание. Он не отпускает мои плечи, держит крепко обеими руками так, что не вырваться. Не сразу, но догадывается сам:
- Это всё муж твой, да? Это он, Ашира этот проклятый!
И неожиданно делает то, за что нас уж точно убьют обоих, если хоть кто-нибудь из посёлка увидит: прижимает к себе, к груди, да так сильно, так крепко, что дыхание где-то в горле замирает.
Два или три дня назад я бы, наверное, расплакалась сейчас, ревела бы, как дурочка, как тогда перед Ямалой. От жалости к себе, от обиды, от боли в теле и на душе, от одиночества – от всего, что столько времени на сердце тяжким грузом копилось. Но сейчас мне только страшно. Страшно, что на единственной тропинке к озеру нас заметят обязательно. Иначе и быть не может. И если Ашира узнает, мне не отделаться синяками и ссадинами.
- Я поговорю с ним... он не смеет... не смеет бить тебя. Ты женщина, ты слабая... он не смеет так...
Что он говорит? Что за ерунду он говорит? Лучше б молчал, просто молчал – и всё!
Пытаюсь вырваться, руками упираюсь в грудь, но Арс держит крепко. Встретив его взгляд, не отвожу глаз, просто прошу коротко, на выдохе:
- Пусти!
И он, покорный, тут же роняет руки вдоль тела.
- Это из-за меня всё...- В его словах нет вопроса, он как будто рассуждает вслух.- Ты говорила, ты предупреждала... Почему Ашира сам мне не скажет? Почему он тебя бьёт, а мне не скажет, не запретит видеть тебя?
Я сам поговорю с ним! Прямо сейчас!
О, Создатель! Только этого мне не хватало! Его заступничества. Теперь уж точно смерть моя пришла.
- Нет, не надо! Не надо к нему идти!- Чуть не хватаю Арса за рукав, да вовремя сама себя удерживаю.- Дело не в тебе и не в нас обоих... Я просто попросила его о разводе. Я не должна была... не должна была просить сама за себя. Так нельзя. Он только поэтому разозлился... Но если ты придёшь к нему сейчас... если хоть слово обо мне скажешь, хоть слово...
- И? Что тогда?
- Ашира убьёт тебя. Тебя и меня.
Арс громко фыркает с пренебрежением. Он не видит в муже моём никакой опасности для себя. Он совсем его не боится, его, вождя всего племени.
- Ладно, пойдём!- Арс сам подхватывает полное ведро, идёт вперёд быстрыми широкими шагами. Еле-еле поспеваю за ним, чуть не бегом бегу.
Он, что же, и по посёлку с моим ведром потащится? Это ж и себя, и меня позорить. Что он делает? Совсем ничего не понимает и не хочет понимать.
- Эй, послушай,- прошу Арса на ходу, задыхаясь от быстрого шага,- мужчине нельзя... Это не мужское дело... и мне нельзя. Если нас снова вместе увидят... Поставь его, прошу... Поставь, я и сама смогу...