Арс останавливается так неожиданно, что я толкаю его в спину. Вода из ведра через край плещется ему на штанину, на сапог, на плащ – он ничего этого не замечает, он смотрит куда-то в сторону остановившимся взглядом.
Там лошади, дикие лошади. Это косяк Гривастого, его все в нашем посёлке видели не раз.
Обычно дикие лошади человека опасаются, а эти всю зиму держатся рядом. Вожак у них – старый гнедой жеребец с длинной косматой гривой. Осторожный и чуткий, он всегда на страже, оберегает своих кобыл и молодняк.
Асват говорил о них однажды, что это хитрые быстрые твари. Подстрелить хоть одну из них – большая удача. Они всегда вместе, и человека к себе не подпускают близко. И чем они Арса так могли увлечь, не понимаю. Он глаз с них не сводит.
- Это дикие лошади всего лишь...
- Они прекрасны,- шепчет Арс завороженно. Провожает глазами удаляющийся по снежной равнине косяк и снова повторяет:- Просто прекрасны.
Какая беззаботность! Мне бы так. Бродить по округе где и сколько вздумается, лошадьми, вот, любоваться. А меня уж, верно, потеряли все. Дарима распорядилась свежей воды принести ужин готовить. Опять накинется.
Перехватываю верёвочную ручку ведра в свою руку, тяну на себя, отступая на шаг. Арс поневоле сдаётся. Спрашивает:
- Ты придёшь ко мне вечером?
Он издевается надо мной, это точно, другого слова не подобрать. После всего – и спрашивать о таком?
- Нет! Я вообще не приду к тебе больше. Всё!
Спешу так быстро, как только могу, а Дарима встречает таким взглядом. Ну хоть других женщин постеснялась, на набросилась при всех с кулаками.
Шмыгаю тихонько к себе, пока другой работы мне никто не придумал. За плетёными из тростника коробками, за рамой ткацкого станка, придвинутой к самой стенке, меня не сразу заметишь. Это мне и надо. Лишь бы не дёргали попусту.
Принимаюсь за шитьё. Ох, сколько дней рубашка моя с вышивкой неоконченной лежала. Всё руки не добирались.
Тут, конечно, темновато для работы с иглой, света от очага совсем немного, но если я разложусь у выхода, там, где сплю обычно, тут уж об меня кто-нибудь точно споткнётся. Тогда криком не отделаешься.
Крупу для ужина на этот раз Хамала готовит вместе с Ялис. Ялис – молоденькая улыбчивая и расторопная рабыня. Её ещё два года назад захватили в одной из стычек с соседним племенем. Женщины болтают, она крепко дружит с сыном Даримы, с Илиасом, со старшим из близнецов. Говорят даже, что Ашира не будет против, если они поженятся. Но я в это плохо верю. Разве Старик позволит рабыне стать первой женой своему сыну? Наложницей может быть, третьей или даже четвёртой женой, но никак не первой.
А вообще женщины за работой о многом говорят, и не всему стоит верить, а вот послушать последние новости всегда интересно.
Вечер этот ничем особенным не отличался. Всё было тихо, и все занимались обычными ежедневными делами, до тех пор, пока в шатёр не ворвалась Милана, вторая жена Аширы. С прошлой зимы она ходила у него в любимицах, ела и жила со Стариком в одном шатре с семейными. У нас она почти не появлялась, и я её совсем плохо знаю.
- Где она? Где эта дурища?!- закричала тут же, с порога. Все женщины сразу же примолкли, а кто-то из самых маленьких расплакался от страха и от неожиданности.
- Ты чего? Ты чего кричишь?- Ямала всегда себя хозяйкой чувствовала в женском шатре, она и сейчас не побоялась гостью встречным вопросом огреть. Но Милана не объясняла ничего, просто искала среди нас кого-то, пока глазами со мной не встретилась.
- Вот ты где, тварь! Спряталась, да?! Спряталась!- Кинулась дикой кошкой на меня, вцепилась в волосы, выволакивая из-за коробок. Кричала и била кулаком по голове и по лицу, даже пинать пыталась.
Создатель мне свидетелем, я не понимала ничего. Ничегошеньки!
Что я снова сделала не так? Чего она так накинулась?
Милане рожать уж скоро, живот у неё большущий, и сама она дышит тяжело, задыхается, и движения неловкие. Может, поэтому мне удаётся вырваться. Отползаю по полу, закрываясь руками.
Хватит! Хватит с меня побоев!
- Милана, прекрати!- вмешивается Ямала, встаёт между нами.- Объясни, что случилось. И хватит кричать. Не пугай детей.