Не могу больше лежать спокойно, понимая, что он так близко от меня, ворочаюсь под его рукой. Так хочется увидеть его лицо, убедиться, что это не сон, что это точно он, живой и здоровый.
Он уже тоже не спит, и он улыбается, глядя на меня. Как давно он здесь? Почему меня не разбудил?
- Ты вернулся...- шепчу тихо, одними губами. Мне так хочется коснуться его лица, волос, спадающих на лоб и на глаза. За прошедшую ночь он стал весь каким-то неожиданно родным до последней чёрточки. Наверно, потому, что не надеялась его увидеть больше. А он вот он, рядом, и кто знает, сколько времени лежал вот так вот, оберегая мой сон от всех.
- Ты вернулся,- повторяю свои же слова, и Арс согласно моргает с улыбкой.- Зачем ты вернулся?
Последний вопрос звучит более громко и требовательно.
- За тобой. Хочу быть всегда с тобой рядом.
Его губы касаются моего виска, чувствую кожей тепло его дыхания. Его глаза близко, длинные ресницы такие пушистые, что тени в глазницах, кажется, только от них настолько тёмные. В его взгляде вопрос, не сказанный вслух, но я знаю, что отвечу, если он всё-таки спросит. Говорю первая:
- Да. Я буду с тобой навсегда. Что бы ни случилось...
Нас двое, и нам никто не нужен больше. Теперь мы вместе, и все наши беды сейчас, при свете дня, кажутся мне не такими страшными. Мы справимся. Я и Арс – мы справимся!
- Что теперь будет? Ашира не отпустит меня...
- Держать возле себя против твоей воли он, точно, не посмеет. Я потребую у него развод для тебя, и он отпустит. Никуда не денется.
В голосе Арса уверенность. Когда он говорит так своим спокойным негромким голосом, мне и самой хочется верить, что так оно всё и будет. И всё страшное и плохое, что ещё может быть с нами, уже произошло. Дальше только лучше будет. Лучше, чем теперь. Лучше, чем было.
Всё так, но сердце не на месте. Может, поэтому я только и вздрагиваю невольно, когда Армас заливается на кого-то звонким колокольчиком. Его лай замолкает после короткого болезненного взвизга, и я морщусь, думая про себя: «Попал под чью-то ногу, дурачина».
Арс, приподнявшийся на одной руке, слушает звуки на улице. Его лицо, сосредоточенное и закаменевшее, кажется мне снова немного чужим. Мягким беззвучным прыжком он спрыгивает на пол, осторожно подходит к двери.
Мне холодно и страшно опять оставаться одной. И так не хочется, чтоб он куда-то уходил. Нам лучше бы прятаться весь этот день. Чем позже нас заметят и найдут, тем проще и легче нам будет договориться с Аширой. Если, конечно, с ним можно вообще хоть о чём-то договориться.
Лёгкая дверь слетает на пол от мощного пинка как раз в тот момент, когда я останавливаюсь у Арса за спиной. Первого из ворвавшихся он встречает коротким и точным ударом в лицо. Всё происходит так быстро, мне даже не удаётся понять, кто именно это был.
Их пятеро или даже шестеро. Упавший на пол мешается под ногами, но всё равно ползёт вперёд и даже пытается подняться.
Мне в моей недлинной жизни мужские драки видеть доводилось совсем немного, но сейчас не было ни громкой ругани, ни угроз, ни криков – одна не прикрытая ничем ненависть.
Тут же недалеко от входа вжимаюсь в стенку. Руками, удерживающими края плаща, пытаюсь закрывать лицо. Страшно до слабости в ногах, до звона в ушах, как будто и сама попала под удар. Страшно за Арса, но и сам он пугает и, кажется, не одну меня.
Его движения какие-то нечеловечески точные и быстрые, а удары тяжёлые и очень сильные. Он способен один справиться со всеми и при этом у него с собой никакого оружия.
Эти быстрота, сила и точность даже как будто завораживают. Как движения опасного дикого зверя, за которым лучше всего наблюдать со стороны.
Кто-то снизу хватает меня за подол платья, резким неожиданным рывком роняет на пол. Жёсткие пальцы стискивают горло, и очень близко около себя я слышу крик:
- Эй, ты, стоять! Не дёргайся или я убью твою девку!
Не сразу, но я узнаю по голосу Ханкуса. Что-то острое больно колет под нижнюю челюсть. По выражению остановившихся глаз Арса, глядящих чуть в сторону, мимо меня, понимаю: это нож.
Ханкус способен убить, не задумываясь. Знаю об этом, но мне всё равно не страшно. Конечно, ведь со мной Арс. Он придумает, что-нибудь, он в беде не оставит.