Арс медленно опускает руки, разжимает кулаки, он не делает резких движений и даже дышит глубоко и ровно, будто не дрался только что.
- Я не трону никого из вас... Просто дайте нам уйти – и все останутся живы.
Ханкус смеётся в ответ на эти слова – чувствую, как кровь из его сломанного носа капельками брызгает мне на лицо. Его рука вздрагивает от невольного движения, и боль у горла становится сильнее. Вскрикиваю от неожиданности, но ладонь Ханкуса зажимает рот.
- Тихо, моя сладкая...- шепчет мне в самое ухо,- твоя очередь ещё придёт.
Смотрю только на Арса, пытаюсь угадать каждое его движение или несказанное слово. Вот он сделал один небольшой шаг навстречу, чуть-чуть отвёл правую руку назад, точно готовится к удару. Сейчас он прыгнет на Ханкуса. Сейчас – и мне нельзя пропустить этот рывок. Чтоб успеть вырваться, освободиться, успеть отползти в сторону.
Смотрю только на Арса, только ему в лицо, и не успеваю криком предупредить о появлении Аширы за его спиной.
Удар дубинкой точно по голове – и Арс падает ничком, тяжело, как мёртвый, как раз к моим ногам.
Всё происходит молча, без единого звука, но потом они все, кто ещё в силах, со звериным воем набрасываются на поверженного врага. Смертным боем бьют и пинают, и в каждом ударе – ненависть и пережитый страх.
Ничего не могу сделать, чтоб это остановить, и просто кричу. Мой крик из тех, что остаётся последним оружием беспомощной женщины или ребёнка. От такого крика у мужчин обычно закладывает уши, а сами они невольно трезвеют.
- Хватит! Всё!- это уже приказывает Ашира. Все подчиняются с явной неохотой, а Ханкус напоследок добавляет ещё один пинок. Метит в лицо со словами:
- Он мне нос сломал, урод!
Они даже после всего продолжают его бояться. Скручивают верёвкой руки, волокут на улицу.
Следом тащусь и плачу, плачу, как безумная, навзрыд. Глаз не могу отвести от лица Арса, залитого кровью.
Его убьют. Если уже не убили. Ашира опять постарался. И что теперь? Будет изображать из себя обесчещенного супруга?
Арса отливают ледяной водой. Мне к нему даже приблизиться не дают. Явно, Ашира распорядился. Вокруг одни мужчины толпятся. Всех женщин и детей по шатрам разогнали. Значит, разбираться будут прямо сейчас, не откладывая надолго.
Ханкус среди всех гордым соколом кружит. Это он сообразил, как чужака остановить. Другие мужчины его поздравляют, хлопают по плечам и по спине. Ханкус улыбается, хоть ему и больно, и взгляд его, которым он на меня смотрит, мне очень не нравится. Чую сердцем, Ашира ему что-то пообещал.
Наконец, Арс приходит в себя, и Ашира с него начинает своё разбирательство. Все другие толпятся вокруг свидетелями, зрителями и участниками.
- Все мы знаем, как ты появился в нашей семье. Ты был ранен, и мною решено было оставить тебя у нас до весны. Условие было одно: ты подчиняешься нашим законам и нашим правилам. Наказание за неподчинение одно: смерть. Если б было можно, ты должен был быть казнён дважды за совершённые преступления.
Я не хочу и не буду говорить много и долго. Это дело касается только моей семьи, и тому, что сделано, свидетелями все эти люди!- Ашира обе руки в стороны развёл, и его жест поддержал одобрительный гул мужских голосов.
- Поэтому моё решение таково: медленная смерть!
Арс даже при этих словах не издаёт ни звука. Смотрит на Аширу исподлобья тяжёлым немигающим взглядом. От этого взгляда любому не по себе стало бы, Ашира поэтому и торопится расправиться с опасным пришлым. Убить – и с глаз долой!
- Кости на твоих руках и ногах будут перебиты в двух местах, а сам ты будешь оставлен на равнине!
Нет! Только не так! Эта смерть – для убийцы, но Арс никого не убил.
Почему он продолжает молчать? Он ещё может оспорить решение вождя племени и главы семьи. Если только не будет молчать, как немой и глухой.
- Ты не смеешь казнить его!- кричу со своего места, оттуда, где меня оставили.- На нём нет преступления! Арс, почему ты молчишь? Почему не скажешь?
- Кто позволил ей вмешиваться?- Ашира так возмущён, что даже сидеть не может.- Манвар, заткни эту тварь! С ней я и один разберусь. Ни к чему её вмешивать...
Вот как, оказывается! Ну, тут уж ты, муженёк, не дождёшься. Я не Арс, я молчать не буду. И если Ашира своё личное дело готов со всей семьёй обсуждать, так пусть тогда вся семья знает, в чём тут дело.