Она одна помогала мне таскать от Чёрного озера камни для очага, помогала расстилать войлок и шкуры, помогала раскладывать и развешивать на колышки посуду и другие необходимые вещи.
Всё осталось ещё от матери, от той прошлой детской жизни, но я не грустила, возвращаясь к прежнему. Напротив! Теперь я сама себе хозяйка, теперь меня никто не будет бить и наказывать по пустякам.
И пускай войлок местами прогрызла моль, а из шкур под ногами от старости лез волос, но огонь в очаге горел, а значит, эту ночь мне не придётся мёрзнуть под открытым небом.
Хамала навестила ещё раз уже после ужина, вместе с горшочком свежего молока принесла последние новости:
- Всё не решат никак, кто теперь семьёй править будет. Был бы жив Асват, давно б договорились, а так... Манвара вот ещё предлагают, а для других он старый уже. Может, тогда Шарват, старший его? Он женат, и сын у него... этим летом родили...
- А Ашира что же? Он-то как?- Не могу справиться со своей злой радостью. Поделом ему!
- А что Ашира? Тебя весь день проклинал, как говорят, и этого... твоего... защитника. Даже есть не стал, отказался.
Хамала на себе плащ поплотнее запахивает, уходить собралась, а самого главного так и не сказала.
- А Арс? Что с ним решили? Когда его отпустят?
Хамала тянет с ответом, вздыхает несколько раз, скашивает лукаво глаза. Встречным вопросом ловит:
- А что, неймётся тебе? Гнёздышко вьёшь, а соколик твой всё никак не явится? Да куда он денется? Отпустят – и сразу к тебе прибежит, вот увидишь.
- Да когда отпустят-то?- спрашиваю, а у самой слёзы в голосе.- Уже два раза ходила, просила, чтоб отпустили. И всё без толку! Прогнали меня, сказали, под ногами только путаюсь... А он-то весь день на улице... голодный, и одежда сырая... Простынет!
Им-то что самим! Начешутся языками, да по тёплым шатрам, есть и отсыпаться. А Арс? Он-то как будет?
Плачу от беспомощности, от невозможности хоть как-то ему помочь. Хамала утешает, как умеет, грубовато и неловко гладит по голове, по плечам, обещает перед самым уходом:
- Да уж не убивайся ты так-то. Не убьют они твоего красивого... Хотели б убить, уже б казнили. А я, если узнаю о нём чего нового, так и ночью к тебе прибегу. И ты не плачь, не хватало ещё по мужику так плакать. Сегодня один, завтра другой. Так что ж теперь, по каждому слёзы лить?
И чего с неё хотеть, с несносной старухи? Она за свою долгую жизнь от одного до другого хозяина-мужчины переходила не раз и не два. Все её дети во младенчестве поумерли. Её можно понять. Но я-то... я не находила себе места.
От мыслей плохих, что головы никак не покидали, отвлечь могла лишь какая-нибудь работа. Но чем тут займёшься? Какая-никакая еда уже сварена, котелок, вон, горячий у очага на камнях. Шитьём не получится тоже, слишком темно. Просто кружу по шатру, как раненая, и чуть не вою собакой с тоски. То одно что-то переложу на другое место или перевешаю на другой гвоздь, то ещё что-то не там висит. Места немного в шатре, я уж и забыла, что он такой маленький был, хотя нам с мамой двоим вполне хватало. Хватит и сейчас.
Хамала приходит, как и обещала, поздно. Бросаюсь к ней с одним вопросом:
- Ну, что? Говори, не мучай!
- Еле-еле дождалась, пока все улеглись... Дарима весь вечер ругалась, запрещает к тебе ходить, сердитая... А Ямала, вроде, ничего... Наоборот, всё спрашивала, как ты тут... всего ли хватает...- Старая рабыня ловит за руки, будто удержать на месте хочет, а сама шепчет-шепчет, торопится, точно гонятся за ней. Говорит, да всё не про то.
- Что с Арсом? Ты узнала хоть что-нибудь? Ну же!
- Новый глава семьи решать будет, что с ним делать. Вот выберут главного... Сама понимаешь, такие дела не быстро делаются. А на эту ночь твоего красивого всё в том же сарае заперли.
- Ну, хвала Создателю и всем богам младшим!- выдыхаю с облегчением.
Он жив! Жив – и это главное!
- Охраны там никакой, я шла сейчас – всё тихо. Все спят уж... И ты ложись. А с утра снова ждать будем. Когда решат, и ты узнаешь. Должны будут сообщить, никуда не денутся.
Спать?! Хамала, точно, шутит. Разве смогу я спать спокойно? Мне б его только увидеть, хоть слово сказать.
Тут же, чуть не следом за Хамалой бегу, плащ только на ходу на плечи накинула.