Ну, вот, тут он и лежит себе спокойно, ждёт, чтоб пригодиться для важного дела.
Всё, Арс, родной мой, я уже бегу! И теперь-то я смогу тебе помочь.
Миг – и я уже здесь, рядом с ним. Отдёргиваю плащ, от лица вниз по щеке спускаюсь пальцами до горла, чуть-чуть ослабляю петлю, чтоб только лезвие ножа могло пройти.
Ну, слава Творцу, теперь он сможет хотя бы дышать свободно. А теперь его нужно повернуть на бок и освободить ему руки. Снова на ощупь нахожу верёвку, стягивающую запястья. О, какие холодные, прямо ледяные у него пальцы. Сколько его связанным держали? Сама знаю, что долго. Сможет ли ещё кровь вернуться в эти закоченевшие руки?
- Арс, радость моя...- шепчу, склоняясь к самому его лицу, чуть не губами холодной щеки касаюсь.- Арс, ты должен двигаться... нельзя просто лежать, слышишь? Ну же, родной мой!
Толкаю нож за пояс, чтоб потом не искать его в темноте, сама начинаю растирать Арсу руки, грею пальцы в своих ладонях то на одной руке, то на другой. По очереди. Он без сознания, но на мои усилия отвечает протяжным болезненным стоном. Это хорошо, что он чувствует боль, значит, его руки ещё можно спасти. Только нельзя останавливаться.
Вот так, от самых плечей – и вниз, до пальцев. Пока они не станут тёплыми, когда их начнёт греть собственная кровь.
Увлекаюсь и ничего не замечаю больше, но тут кто-то сзади грубо и неожиданно хватает за волосы, рывком вздёргивает на ноги, и у самого уха я слышу наполненный злой радостью голос:
- Ну, вот ты и попалась, маленькая сучка. Прямо на месте преступления... Сбежать ему помогаешь, тварь, любовничку своему?
Это Ханкус. Узнаю его по голосу и холодею невольно всем телом от ужаса при одной только мысли о том, что он теперь со мной сделает. Зажмуриваюсь, когда ловлю глазами яркий свет от факела, зажатого в левой руке Ханкуса. Он с огнём был, он даже не прятался, а я, дурочка набитая, я не слышала и не видела ничего. Ещё и дверь от сарая настежь распахнутой оставила – заходи любой!
- Я только помочь ему хотела... снять верёвку... чтоб он не помер...
- Его всё равно убьют. Быстро или медленно, какая тебе разница?- Ханкус чуть ли не смеётся. Подумать страшно, как он рад тому, что застал меня здесь.- Твой дружочек поднял руку на Аширу и потом не подчинился сразу. Он – чужой, хотел жить с нами, должен быть послушным, и поэтому... поэтому его казнят.
Губы Ханкуса совсем близко у моего уха, это уже не просто прикосновение – это поцелуй, короткий, пробный, в шею. Он зубами ловит мою простенькую серёжку – и я дёргаюсь всем телом. Нет, мне не больно, но даже его ласка меня пугает до дрожи.
- Тварь паршивая!- Ханкус швыряет меня в стену. Его разъяряет моя ответная реакция на этот осторожный торопливый поцелуй.- Тебе больше нравится, когда это урод этот приблудный делает? Он лучше, чем наш Ашира, скажи? Лучше трахается?
Так и хочется тоже крикнуть в ответ: «Хочешь знать, спроси своего Аширу сам! Он тебе родной дядька, вот он тебе пускай и рассказывает сам. А вообще, если честно, тебя это не касается!» Но какое там?
После удара боль во всём теле такая, ни вдохнуть, ни выдохнуть. На ноги с трудом поднимаюсь, а Ханкус уже вот он. Бросает факел на земляной пол, чтоб освободить себе обе руки, близко-близко ко мне подходит.
- А я ещё говорил отцу: ты сюда потащишься, дружка своего выручать, а он мне верить не хотел... трусливой тебя считает. Так и сказал: она побоится после всего соваться... И охранять приблудного не стали. Дверью да засовом обошлись... Манвара – не меня! – послушали. А ты вот она, дура! Приволоклась! Неужто так до кобеля своего не терпится?
Ловит меня за лицо обеими ладонями, так, что не отвернуться, не вырваться. Смотрит прямо в глаза.
- Ты ведь знаешь уже, что Ашира тебя мне пообещал? Знаешь! Я видел, как ты на собрании на меня смотришь. Ты моей рабыней должна была стать в наказание за измену, а тебе, тварь, развод потребовался. Тебе свободной жизни захотелось! И что ты будешь делать одна?
- Я не буду одна...- шепчу, задыхаясь,- у меня будет муж...
Ханкус смеётся. Телом своим сильным молодым притискивает меня к стенке, так близко прижимается, что его правое колено раздвигает мои ноги. Создатель, убереги от его ярости и его ласки! Я только убраться отсюда хочу. И Арса... Арса спасти, если получится.