Я немного волнуюсь. Чего там говорить? Несколько раз только за ночь поднималась проверить: жив ли ещё? Ложила ладонь на грудь и слушала сердце. Ловила ровное лёгкое дыхание и успокаивалась. На время.
Арс, и правда, моя единственная надежда. Тут уж Ханкус прав. Одной мне зиму не пережить. Но и проситься обратно в семью Старика я, точно, не буду. Ни за что! Уж лучше смерть от голода.
На улицу полюбопытствовать, что да как, не выхожу даже тогда, когда просыпается всё многочисленное семейство Аширы. Лают собаки, громко звучат людские голоса. Пускай! Это не моё дело.
Я добавляла в очаг мелко нарубленные ветки, когда в мой шатёр ввалилась целая свора непрошеных гостей.
- Где он? Где приблудный? Куда ты его дела?
Впереди снова Ханкус. И неймётся же ему! Жив и здоров, ночёвка на улице в холодном загоне на нём никак не отразилась. Замечаю на его правой руке свежую повязку и не могу сдержать довольный смешок.
- Вы не смеете! Это мой дом!- Встаю навстречу мужчинам, но меня, кажется, и не намерены воспринимать всерьёз.
- Давайте, берём! Вяжите его крепче! Давай, урод, давай! Подымайся!- командует всем происходящим старший брат Ханкуса, Шарват. И по тому, как уверенно оба они держатся, я мгновенно понимаю: старшим в семье Аширы стал Манвар. Но мне от этого не легче.
Они снова готовы волочить куда-то моего Арса! На расправу или опять на какой-то свой суд? Хотя бы ради приличия они могли бы спросить у меня разрешения, прежде чем хозяйничать в моём шатре? Что вообще происходит? Это наглость неслыханная!
- Это мой дом! Ты не смеешь входить сюда! Никто из вас не смеет!- Ловлю взгляд Ханкуса. Он буквально ликует, наслаждаясь происходящим.
- А ты пожалуйся на нас главе семьи!- советует со смехом.- И узнаешь, что он тебе на всё это скажет.
Он издевается, а я на миг дара речи лишаюсь.
- Вы не можете так поступать...- уже прошу. Умоляю, а не требую.- Он же совсем... совсем слабый. На ногах не стоит...
Меня никто не слушает, вообще не замечает, и я снова, как и вчера, волокусь за всеми следом и плачу, плачу, плачу.
Манвар, Ашира и все другие взрослые мужчины собрались в шатре для семейных пар. Лежанки для сна прибраны, сдвинуты в стороны все разделяющие занавески, и внутри шатёр кажется прямо-таки огромным. Места всем хватает.
Манвар занимает почётное место главы семейства, он сидит в кресле, которое ещё вчера занимал его старший брат, Ашира. Мне бы радоваться, ведь власть Старика кончилась, и весны ждать не пришлось, но где там? Кто его знает, что у Манвара в голове? Не было бы хуже. Вот он уже успел отдать свой первый приказ – и Арс здесь! И он не собирается оставить его в покое.
Мне нельзя здесь находиться, и мужчины пытаются вытолкать меня на улицу. Нет! Я не уйду! Я не оставлю Арса одного в беде.
- Оставьте её!- вмешивается Манвар.- Пусть она останется! В конце концов, она тоже виновата, это она его выпустила.
Да! Это так. И если моё признание хоть немного уменьшит вину Арса, я готова признаться в чём угодно, не только в этом.
Я глаз не могу отвести от лица Арса. Как он держится ещё на ногах? Откуда силы берёт? Мне казалось, прошедшая ночь совсем ему сил не прибавила, так оно и есть. Если б его не держали под локти, он давно бы уже лежал на полу.
- Все вы знаете, что вчера мы так и не успели решить судьбу этого человека.- Манвар рано поседевшей бородой поводит в сторону Арса.- Он преступник, и этой ночью он совершил ещё два преступления. Он пытался сбежать и ещё... ещё он хотел убить одного из наших мужчин. Ханкус, расскажи, как всё было!
Рассказ Ханкуса до удивления короток. Похвастать-то ему особо нечем. Да, заметил открытую дверь и решил проверить. Застал обоих, когда снимали верёвки. Пытался остановить. Конечно же. Как и любой другой на его месте. Но женщина набросилась с ножом, а приблудный этот вообще за горло схватил. Придушил и бросил, думал, видать, что убил. Так ещё и двери снаружи подпёр, чтоб не сразу нашли.
Ханкус говорит, выйдя вперёд, в мою сторону раза два бросает такие убийственные взгляды. О-хо-хо! Это враг, мой личный враг! И он даёт мне понять сразу: попытаюсь рот открыть – и это будет последний день в моей жизни. Только он одного не понимает: мне нечего терять. Без Арса мне не выжить, и поэтому молчать я не буду.