- Неправда!- чуть ли не в один голос выкрикивают Манвар и его старший брат, а Ашира ещё и добавляет:- Это вот она наболтала тебе всякое...- Смотрит на меня с такой ненавистью.
- Ладно.- Ирхан обдумывает какие-то свои мысли довольно долго, не решаясь их озвучить, но потом всё же подзывает к себе обоих братьев:- Я покажу вам кое-что, и тогда вы сами решите, что нам лучше будет сделать.
Теперь уже они все трое окружают привязанного к столбу Арса.
- Вы хорошо помните, когда его нашли?
- Ну-у,- откликается Манвар с неохотой.
Ирхан отстраняет меня почти заботливым негрубым движением.
- Ну-ка, красавица, позволь... Никто его мучить не собирается, не бойся. Мы всего лишь посмотрим.
И чего там смотреть, не понимаю. Ожоги да следы от побоев?
- Он был очень сильно изранен, я уверен был, что он вообще и дня не проживёт. У него были сломаны рёбра. Вот это, вот, и это. И ещё левая рука. А рана? Глубокая резаная рана почти как от ножа? Вот, от неё шрам ещё, вон, какой заметный.
Ирхан снова осматривает Арса, касается его тела кончиками пальцев то там, то здесь, а мне тревожно: не причинят ли ему новой боли? Но теперь рядом я, я не позволю.
- Вы помните, хорошо помните, когда пришлый появился в нашем посёлке?
Ашира и Манвар переглядываются и в ответ на вопрос Ирхана только лишь подбородками поводят туда-сюда.
- Снег в ту ночь лёг,- напоминаю осторожно и тихо, почти шёпотом.
- Точно, девочка!- смеётся Ирхан. Удивлением на лицах братьев он доволен так, будто сам причастен к появлению Арса.- Молодец! Десятый день сегодня всего лишь, десятый! Он на второй-третий день уже ходить всюду начал...
- Этого быть не может, чтоб так быстро,- Манвар с недоверием головой качает.- Переломы не срастаются так быстро.
- У других так оно и есть, но этот...- Ирхан снижает голос до еле различимого шёпота,- этот не такой, как все мы. Он вообще другой.
Я стою близко и слышу отчётливо каждое сказанное слово.
Другой? Конечно, другой! И это сразу было видно. Арс даже внешностью своей отличается от всех нас. И если он не оборотень и не демон, принявший облик человека, кто же он тогда такой?
Мне всё больше кажется, что Ирхан, как и я, не раз и не два задавал сам себе этот же вопрос. И ещё. Он, как и я, не знает на него ответ.
От неожиданной волны страха, прокатившейся по всему телу и оставившей после себя мурашки озноба, мне нехорошо делается. Аж зажмуриваюсь до боли в зубах. Сильно-сильно. «А если он демон? Всё-таки демон?»
- Обычно я слышу мысли других, но его... его я не слышу. У богов на него какой-то свой замысел, и я не могу никак понять, какой. Он послан нам для чего-то, и значит, в будущем боги призовут его обратно. Мы не смеем убивать посланника богов. За это всё наше племя будет наказано смертью.
Арс – послан к нам богами?! От этих слов Ирхана, от его шелестящего шёпота мне ещё страшнее делается. Я смотрю на Арса так, как не смотрела никогда. Страх и уважение. Посланник неба!
Он раздет и избит, связан верёвками, он без сознания и совершенно беспомощен. Разве так должен выглядеть тот, кто послан к нам с неба самими богами? Нет! Ирхан говорит всё это для того лишь, чтоб они отпустили Арса, чтоб никто его больше не мучил. Ирхан хитёр, кто знает, что ещё он может придумать?
А с другой стороны посмотреть: сломанная рука у Арса и вправду срослась очень быстро, в считанные дни. Если это так, то значит, Ирхан ничего не придумывает, и мой Арс – посланник богов. Он спустился к нам с неба в ту ночь, и то зарево огненное в горах – след его появления в нашем мире.
- Это всё чушь! Чушь собачья!- взрывается Ашира.- Вот ей рассказывай свои россказни!- Рукой на меня указывает.- Она – поверит! А мы не дураки. Посланник Создателя?!- Смеётся зло, с неприятием.- Не позорь себя, Ирхан, перед нами и перед богами тоже. Кто тебе поверит? Кто?
Ирхан руки разводит в легко читающемся движении: «Что поделаешь, мол? Я просто сказал, как думаю».
- Я потому и не говорил ничего никому. Просто наблюдал. Просил совета у духов и помощи у Творца. Я могу ошибаться, как и все люди, но его переломы, его раны...
Ашира хватает Арса за волосы, вздёргивает его тяжёлую, как у мёртвого, голову, открывает всем его опухшее, разбитое до крови лицо, спрашивает громко, с вызовом: