О, Создатель, как мне не пожалеть потом о своём решении? Арса я и того меньше знаю, а жизнь ему свою доверить готова.
Шарват оскорблён моим отказом, уходит далеко вперёд сильным пружинистым шагом опытного охотника. Мне за ним не угнаться. Тащусь следом и всё время вижу только его спину и тушку козы за плечами. Гордый, ни разу за всю дорогу так и не обернулся. Ну да ладно.
А может, надо было попросить хоть два-три дня на раздумье? Не торопиться прям так сразу отказываться? Шарват бы, наверное, не подгонял меня с окончательным решением, да и свадьба – дело непростое, спешка тут ни к чему. А то, вон, выйдет, как с Аширой. Он же тоже спешил, чтоб до последней кочёвки успеть. И чем всё кончилось? Ничем хорошим.
И почему так вышло, что ни отца у меня, ни матери? Всё самой за себя опять решать. И винить некого за свои ошибки, кроме как саму себя. А так насколько проще было бы. Отец бы мне сам и мужа нашёл толкового, и свадьбу устроил, как положено. А так... Что с меня толку?
Год, считай, в семье Аширы прожила, не последней из женщин, законной, хоть и младшей из жён, а про Шарвата и сказать мне нечего. Хорошим он мужем мог бы стать или нет? Каков он как хозяин, как отец детям?
Манвар хоть и брат родной Ашире, но все жёны его, все дочери и невестка отдельно всегда жили, по своим шатрам. Ни слухов, ни сплетен не услышишь. Знаю только, что жену свою Шарват привёл из семьи Халвина Кривого. Эта семья самая малочисленная, и скотом бедная, и сыновьями. Халвин всем подаркам, должно быть, радовался, а ещё больше рад был тому, что одну из дочек пристроил.
Смеюсь над своими неспешными мыслями. Дурочка, скажут, сама себе смеётся чего-то, явно, с головой у неё не того. А за меня-то, думаю, Шарвату вообще ничего никому дарить не пришлось бы. Однако, бережливому хозяину отказала по дурости своей. Это точно!
Пока разбирала принесённые дрова, пока нарубала охапку для очага, Армас путался в ногах, ластился до рук, не давал проходу.
- Что, поесть выпрашиваешь? Знаю я тебя!- Мягко отталкиваю его ногой у входа, чтоб пройти не мешал.- Ну, что ж, подожди немного, найду чего-нибудь.
Похлёбка моя, так и простоявшая у очага, подкисла ещё вчера. Жалко. Никто её так и не ел. Крупу только зря перевела и жир на заправку.
Арс сейчас в мире духов, и беспокоить его я не смею, поэтому дрова из согнутой в локте руки осторожно по-одному перекладываю в коробку у входа. Отсыревший по низу тяжёлый плащ снимаю и развешиваю на колышках для просушки.
Что сделать сразу: вынести поесть собаке или разжечь огонь? Огонь важнее, тут и думать нечего, Армас может подождать. Разгребаю подёрнутые пеплом угли, когда глаза ловят взгляд Арса. Он сидит на ложе и смотрит в мою сторону, и огромные его в полумраке глаза, как у слепого. Он смотрит и как будто не видит ничего перед собой, или попросту меня не узнаёт.
- Арс,- зову осторожно, шёпотом, как будто кто-то может нас услышать.- Тебе не надо пока подниматься... так быстро нельзя. Голова закружится, да и мало ли что... Полежи ещё хоть немного, а я сейчас поесть сварю чего-нибудь. Ты есть, наверно, хочешь?
Вот уж не ожидала, что он очнётся так быстро, на второй день после всего случившегося. Мне и радостно, и немного страшно. Что дальше будет?
Огонь разгорается, и в шатре тут же ощутимо светлеет.
Подхожу к Арсу мягкими бесшумными шагами. Я хочу всего лишь проверить, нет ли у него жара, протягиваю ладонь, а он ловит меня за пальцы обеими руками, рывком притягивает к себе и шепчет, встречая мой взгляд:
- Мы одни здесь сейчас, да, одни? Где все остальные? И где я сейчас? Что это...- он не договаривает, он как будто и не ждёт от меня ответов, начинает оглядываться по сторонам внимательными строгими глазами. От такого взгляда ничего не скроешь.
Мне даже как-то не по себе делается. Конечно, мой шатёр, пожалуй, один из самых бедных в племени. Старый дырявый войлок под ногами и над головой, вытертые шкуры, посуды немного. Но дров я принесла, и скоро будет тепло, вот схожу ещё за водой чуть-чуть попозже, ближе к полудню, а сначала сварю поесть нам обоим.
- Всё хорошо теперь будет,- шепчу, осторожно высвобождая руку.- Ты у меня сейчас, и никто тебя больше не тронет. Нам теперь позволят быть вместе, если, конечно... если ты сам захочешь.
Последние слова еле-еле проталкиваю через мгновенно пересохшее горло. А ведь и правда. Он не обязательно может остаться со мной. Кто его знает, что у него на уме после всего пережитого? Вот возьмёт и отправится искать своих, своё родное племя. И что тогда? Что я одна делать буду?