Тут уж и я ему не помощница. Совет племени – дело не женское. Мне туда дороги нет. Что там говорить будут и что делать, я не знаю. Наверное, на этот раз придётся выбирать нового вожака племени. И всё по моей вине, так Шарват сказал.
Все пять семей решать будут и выбирать самого уважаемого, самого отважного и умного, за которым все пойдут. Это дело ответственное и долгое. Хватит ли им ночи?
Зимние ночи долго тянутся, да и женщинам не привыкать всю домашнюю работу выполнять самостоятельно. Всё это понятно, но мне так не хочется отпускать Арса одного. Вряд ли ему дадут право голоса, просто Манвар решил представить его всем другим мужчинам племени. И значит, он готов принять и признать Арса как равного. Или всё-таки нет? Ведь угрожает ему Ашира расправой, как будто он пленник или раб.
Ничего не понимаю! И чего они все хотят от моего Арса? Почему бы просто не оставить нас в покое?
- Ладно!- Решительным движением поднимаюсь на ноги.- Пойдём, и правда, поедим. Не кормить же собаку снова.
Часть 8
Вот уж и думать не думала, что после всего произошедшего побывать в женском шатре придётся ещё хоть раз. Но я не просилась, меня позвали. Хамала принесла приглашение от Ямалы, добавила и от себя:
- А чего одной-то тут сидеть? Вместе оно и веселее, и теплее. Девчата там хлеб печь собрались, уже и тесто болтают... Пойдём, пойдём скорее!
Старуха меня чуть не за подол тащить готова, так ей не терпится назад в свой шатёр, а я сама с неохотой собираюсь, если честно.
- Дарима там, и другие... Опять волчицами коситься будут, рычать при всяком случае удобном...
- А тебе-то что?- Хамалу таким отговорками не проймёшь.- Вот уж беда какая! С нами будешь рядом, и всё. Да и кто другие? Те же, что и всегда. Милана вот только, но ей не до тебя сейчас, у неё дочка... Крикливая маленькая дрянь...- Старая рабыня сердито брови хмурит при этих словах.- Спасу от неё нет, орёт и днём, и ночью. Немудрено, что Ашира её вместе с мамашей в наш шатёр выгнал.
Это новость так новость. Хамала в моём шатре всего два дня не появлялась, и за эти два дня, вон, уже сколько всякого случиться успело.
- И кто ж теперь у Аширы в любимицах ходит?- как бы между прочим спрашиваю, а сама еле-еле поспеваю за быстрыми ногами расторопной старухи.
- Алима, дурочка эта малахольная.
Ну, я бы Алиму дурочкой уж точно не назвала. Помнится, поначалу я ей даже завидовала. Она уж сколько лет с Аширой бок о бок в одном шатре с семейными. Умеет как-то, чтоб не вывести, не злить лишний раз, не раздражать ни видом своим, ни словом. И сын у неё старший, умница и помощник, Сорвас, кажется, если не ошибаюсь. Ещё год-два – и копьё получит из рук вождя, станет охотником и воином.
Хамала права в другом: на меня, и правда, немногие внимание обращают. Это всё потому, что других хватает. Еле-еле место себе нахожу в уголке, чтоб никому не мешать.
Здесь почти все жёны Аширы собрались со своими дочерями, и рабыни тоже. Громкие голоса, смех, детский плач – за последние дни я успела порядком отвыкнуть от всего этого шума, от стольких людей вокруг себя.
Хамала застала меня за работой, за штопкой, и, чтоб не терять времени даром, я взяла шитьё с собой. Это то самое платье, которое разорвал на мне Ханкус.
Перед тем, как вставлять в иголку новую нитку, раскладываю шитьё на коленях, смотрю, каким выходит шов на лицевой стороне. Совсем незаметно тут никак не соберёшь, хоть как старайся. Ханкус проклятый, это всё он со своими лапищами.
- Это ж кто тебе так одёжу попортил?- узнаю чуть насмешливый голос Ямалы. Как она подошла так незаметно? Верно, мимо шла или решила подойти поздороваться.
Не отвечаю на прямой неожиданный вопрос, скомкиваю платье торопливо, локтями прижимаю к животу.
- Да чего ты так-то сразу? Вон, и покраснела вся!- Ямала со смехом касается моей головы ладонью, треплет ласковым движением. Садится рядом на войлок пола, пытается заглянуть в глаза, спрашивает снова:- Ну, рассказывай теперь: это приблудный твой на тебе одежду рвёт? Нетерпеливый такой или ещё чего?
- Ничего!- бросаю коротко, с вызовом. Мне не хочется отвечать на чьи бы то ни было вопросы, не хочу, чтоб кто-то обсуждал, как я живу. Жалеть начинаю, что пришла сюда, что поддалась на уговоры старой рабыни. Не стоило. Осуждение и жгучее любопытство – только эти два чувства вижу в глазах всех встречающих меня женщин. На что другое я надеялась?