- Они – твои родичи?
- Нет! Ты что? Я видел их впервые. Неужели ты...
- Ты говорил на их языке,- перебиваю строго.- Откуда ты знаешь тогда?
- Это же просто! Их языковая модель даже проще вашей. Только произношение немного сложнее. Я просто слушал... слушал, как они говорят, наблюдал за лицами... Это несложно.
Ну, тут уж кому как. Кроме Арса, никто ничего – ни слова! – не понял. Мужчины обступают нас двоих, и вопросы со всех сторон начинают сыпаться на голову Арса:
- Что ты говорил им?
- Кто они такие, эти дикари?
- Чего они хотят от нас?
- Где два других наших мальчика?
- Они вернутся ещё, эти звери, или они ушли насовсем?
Арс крутит головой туда-сюда, он растерян. Отвечает, наконец:
- Их привёл в наши земли Создатель огня. Так они сами сказали. Огонь шёл по небу и вонзился в наши горы... Это был знак для них... они снялись и пошли сюда. Издалека... И за ними придут ещё и ещё... Новые люди и новые силы. Теперь они будут жить здесь...
- А мы? Что будет с нами?- Манвар озвучивает вопрос, самый важный для всех в этот момент.
- Кшат, их вожак, тот, у которого красная полоса через лоб, сказал, что мы можем уходить в другое место, если успеем. Они позволят нам пока остаться, если мы выполним их условия.
- Условия? Какие ещё условия?- эти слова вырываются сразу у нескольких, и Арс продолжает, когда шум немного стихает:
- Эта группа... они пока только разведчики. У них многого нет с собой. Им нужна наша скотина и наши женщины. Молодые и сильные женщины, способные работать и рожать для них детей.
- И? Что ты им сказал?
- Я сказал, что в нашем племени нет для них женщин. И скот они пускай добывают для себя сами!
По тому, как изменились лица у большинства мужчин, я понимаю: ответ Арса устроил немногих. Другие не прочь откупиться от чужаков скотом и женщинами. Кем, в таком случае? Собственными жёнами и дочерьми? Или пусть другие жертвуют своих родных этим жутким чудовищам?
Меня передёргивает от невольной дрожи по всему телу. С ужасом представляю рядом с собой такого мужчину. Последнее дело быть рабыней у кого-то из них. Ашира и тот, наверное, будет получше. Не самым худшим, оказывается, из того, что может быть, если сравнивать.
- Если каждая семья выделит хотя бы двоих...- тянет кто-то раздумчиво у меня за спиной. По голосу не могу узнать, кто, но это голос труса и слабака.
- Да, у всех в семьях есть рабыни, их не так будет жалко отдать. Выбрать помоложе и покрепче...- На этот раз я узнаю голос Кривого Халвина. У него у самого сроду в семье ни одной рабыни не было. Всё его богатство – куча дочек, которые с домашней работой и сами худо-бедно справляются. Интересно, какую из них он подарит раскрашенному глиной чужаку? Пусть забавляется зверь, а там, глядишь, ещё чего нового затребует.
- Может, им хватит только скота? Для начала и этого будет достаточно,- приятно рокочет звучный голос Хармаса.- Почему мы должны отдавать им наших женщин? Их меньше, чем нас. Мы не должны были позволять им уйти от нас без боя.
- А что ж ты тогда в сторонке простоял?- Ехидный голос Халвина насквозь пропитан насмешкой.- Как и все, отвесил челюсть и пялился.
- Ничего я не пялился! У меня с собой и копьё, и топор были. А ты сам, ты взял с собой своё оружие? Или, как баба, поглазеть примчался? А потом трепать языком у очага? Да ещё приврать кой-чего...
- Да будет вам, ради Создателя!- одёргивает расшумевшихся Сайлас, и все стихают, ждут, что скажет сам вожак. И Сайлас предлагает, немного подумав:- Мы можем уйти от них. Просто сняться и уйти на другое место. Ну, к тем же горам поближе, и к нашим стадам. А весны дождёмся, уйдём вообще в другие земли. Равнина большая, места хватит и нам, и этим... дикарям этим.
- Пока у нас не будет своих лощадей, мы никогда не сможем уйти от них так быстро и так далеко, чтоб нас не могли догнать. Лошадь может везти поклажу, а может – воина. Вон, как у них! И тогда они не посмеют нас тронуть!
Слова Арса слышат все, и все одновременно взрываются возмущёнными возгласами. Кто-то даже говорит о том, что приблудный из чужого племени не имеет права голоса и совета. Арс на это лишь плечами поводит и ещё сильнее прижимает меня к своей груди, прячет от всех под полами тёплого свободного плаща.