Не хочу себе признаваться, но я жду Арса. Мне немного обидно, что он ушёл вот так вот, не попрощавшись, ни слова не сказав. Как чужой! Должен же он и сам понимать, что не время сейчас по округе слоняться. Чужаки могут и его захватить в плен или даже убить. И неужели ему так важно изловить свою лошадь именно сейчас? Днём раньше или днём позже - что это изменит?
Ну, может, он всё же одумается и вернётся домой пораньше? Не будет рисковать своей головой и моей жизнью.
Нет, я понимаю, если б нам совсем нечего было есть, но у меня есть и зерно от Миланы, и замороженная зайчатина, приличный запас, зарытый в снегу в укромном месте.
Наверное, я сама должна была быть понастойчивее, не пускать его никуда. Не позволять оставлять меня одну. Но как? Обеими руками вцепиться, что ли? Плакать? Умолять? Просить одуматься?
Нет, с Арсом это не поможет, он не из таких. Меня он слушать не будет, а сам по-своему всегда делает. И хорошо ещё, что без зуботычины в ответ. Любой другой на его месте и кулаком отходит, чтоб не лезла не в свои дела.
Слышу скрип снега снаружи за войлочной стенкой, настораживаюсь, прислушиваясь. И не зря!
Но это не Арс - это Хамала. Я рада её неожиданному приходу. Хоть новости последние расскажет. Она должна знать, что племя решило, если, конечно, решение уже успели принять. Но Хамала не ко мне пришла. Она тут же, ещё с порога спросила без всякого приветствия:
- Где он, Марика? Где этот... этот твой...
- Арс, что ли?- Улыбаюсь невольно, но взгляд у Хамалы такой и лицо, что я понимаю мгновенно: что-то случилось.
- Хамала, что такое? Что произошло?
- Он снова ушёл, да? Снова на охоте?- Старуха сама всё понимает и как-то сразу же сникает вся: роняет голову и руки вдоль тела, даже ростом ниже делается.
- Что случилось, ну же? Ну, говори!- Хватаю старую рабыню за плечи, заглядываю в лицо, скрытое под капюшоном плаща.- Зачем тебе Арс?
- Там эти...- Хамала головой дёргает,- эти снова пришли. Ашира им Алану отдал...
- Они, что же, решили женщинами нашими откупиться?!- Эта новость удивляет меня и возмущает до предела.- Как же так?
- Да.- Голос у Хамалы дрожит, но сама она не плачет.- Твой-то, говорят, против был... Его не стали слушать... Может, он бы хоть с чужаками с этими поговорил... сказал им... Он же знает их язык... он бы мог...
Хамала замолкает, смотрит, как я быстренько собираюсь, заплетаю влажные волосы в торопливую косу, тяну на ноги войлочные чулки и сапожки.
- А Манвар и Сайлас? Неужели и они согласились отдать наших женщин? Как они вообще до такого додумались? Это ж надо! Их остановить нужно! Не позволить! И Арс ещё тоже...
От меня от самой ничего не зависит. Впрочем, как и от любой другой женщины в нашем племени. Нас никто не будет слушать, если так решили все мужчины. Но я не могу оставаться в стороне. Я должна всё видеть своими глазами. Не смею я в такое время отсиживаться в шатре.
По протоптанной тропинке бегу к центру селения. Хамала за мной еле-еле поспевает. Ещё издали слышу лай собак, голоса людские громкие и женский плач с надрывом, с отчаянием. От всего этого сердце в груди заныло, заколотилось до звона в ушах.
Как они могли? Как они могли допустить такое? Своих женщин отдать добровольно! Разве есть такому предательству оправдание?
Таких, как я, поглазеть на происходящее много пришло. Да что там? Тут, кажется, весь посёлок собрался: мужчины, женщины, дети, даже старики.
- Зачем ты пришла?- Манвар хватает меня за локоть, не даёт протиснуться мимо.- Тебе здесь нечего делать...
- Как вы допустили такое...- шепчу в ответ, не скрывая своей злости.- Их гнать отсюда надо было, а не договариваться.
- Кто тебя спрашивает, дура?- Ашира здесь же, поблизости, больно тычет кулаком под рёбра.- Иди к себе! Иди и сиди тихо... Убирайся отсюда или тоже там окажешься.
Головой мотает вперёд и в сторону, туда, где толкутся верхом на своих лошадях чужаки, пришедшие к нам издалека.
Их снова немного, не больше, чем в прошлый раз. Почему же тогда наши мужчины даже не пытаются дать им отпор? Они могли бы прогнать их или убить! Но нет!
Все смотрят молча, как дикари связывают на одну общую верёвку рыдающих женщин. Ни одна из них не сопротивляется, не пытается вырваться или сбежать. Всё уже решено за них, и выглядит со стороны так буднично, так просто. Меня аж дрожь берёт от всего этого.
- Ну нельзя же так... Так - нельзя! Нельзя...- хочется кричать во весь голос, заставить одуматься того же Манвара. И Сайласа тоже. Вон он, стоит рохлей перед чужаками, топчется в снегу неподалёку от лошади, на которой важно восседает молодой вожак пришлых.
Что с ними со всеми происходит? Трусы они все, вот кто! Трусливые, слабые, ни на что не годные.