В моей голове одна мысль мне покоя не даёт: если б Арс был сегодня со мной, ничего бы не случилось. Он не позволил бы забрать меня. Да он бы и не выпустил меня из шатра.
Из-за низко надвинутого капюшона вижу только одного из чужаков. Он едет справа от меня. Лошадь тоже медленно шагает через высокий снег, понурив тяжёлую голову и взлохмаченную чёрную гриву. Верёвочные поводья и сама уздечка украшены цветными шерстяными нитями с узелками: черными и красными. Впервые в жизни лошадь так близко от меня, всего лишь на расстоянии вытянутой руки. И она так послушна. Подчиняется малейшему движению поводьев.
Замечаю, когда мы проходим через высоко наметённые сугробы, что сапоги чужака оставляют на снегу продольные полосы слева и справа от следов лошади. Неожиданно вспоминаю, как Арс рассказывал об этом и даже показывал ладонями, сидя на скамеечке у очага. Понимаю вдруг с резкой болью, что мы же с ним не увидимся больше никогда. И в свой шатёр к себе домой я тоже никогда не вернусь.
О, Создатель, лучше бы мне умереть тогда!
Арс даже не попрощался со мной, когда уходил, не обнял, ни слова доброго напоследок от него не услышала. А теперь он вернётся вечером, а там что? Очаг уже выгорит и остынет, будет холодно. И даже поесть я ещё ничего не приготовила.
Страх, отчаяние и боль - ничто из всего этого не тронуло меня настолько, как эти мысли. Я плакать начинаю, неожиданно и неудержимо.
Крупные горячие слёзы текут по щекам, и я даже не пытаюсь их скрывать. Плачу навзрыд в подставленные ладони, а верёвка всё тащит и тащит меня вперёд за всеми остальными.
И куда мы теперь? Что с нами будет?
Повсюду лишь снег и голая равнина. Слёзы мешают мне видеть хоть что-то перед собой.
Холодный ветер задувает под капюшон, от влажных волос мёрзнут шея и затылок, а выбившиеся прядки твердеют на морозе, как сосульки.
Когда чужаки останавливаются дать отдохнуть уставшим лошадям, все женщины сбиваются в маленькую тесную кучку. Многих, вернее, почти всех я здесь знаю по имени и в лицо.
Тут Лима и Танис из семьи Хармаса. Здесь же средняя из дочерей Кривого Халвина, девушка с неброским лицом и угрюмым взглядом. Алана - рабыня из семьи Аширы - самая старшая из нас, она держится увереннее и проще, хотя у самой в посёлке остались сын и маленькая дочка.
- Ты чего всё плачешь и плачешь?- Алана подбирается ко мне, удерживая связанными руками полы моего плаща, внимательно оглядывает лицо.- Не надо плакать. Что уж тут поделаешь? Слёзы - теперь не подмога. Будешь плакать всё время, устанешь быстрее. А назад они не отпустят, убьют, скорее.
Да, слова эти - утешение слабое. Тут никакими словами горе не уменьшить.
- Арс узнает... узнает, когда вернётся...- шепчу со всхлипом.- Он сильно против был...
- Все против были, да что толку?- роняет дочка Халвина, а сама даже не смотрит в нашу сторону.
- Это всё потому, что Переброда вождём выбрали. Он чужой, из другого племени к нам перебрался, ему всё равно. Прибился к нам, вот и всё,- это говорит Лима. Лицо у неё строгое, и брови сердито хмурятся. На чужаков она настороженно поглядывает, скорее, со злостью, чем со страхом.- Не хотел Хармас ничего им давать, биться хотел, и что? Кто его поддержал? Никто!
- У Сайласа сына чуть живым вернули,- вмешивается девушка, имени которой я не знаю. По тому, что она говорит, думаю, она из семьи Переброда, нашего непутёвого и слабого вождя.- Чужаки двух других мальчиков убили, задушили, в жертву своему богу оставили. Страшно с такими тягаться...
При этих словах все девушки невольно ещё теснее друг к другу притиснулись, глядя на чужаков вокруг себя с ещё большим страхом и отвращением.
А пришлые настолько спокойны и уверенны, никуда не торопятся и ничего не боятся. Хотя чего им бояться? Погони?
Они даже с лошадей слезать не стали, лишь побросали поводья. Что-то перекусывают тут же, громко чавкают, смеются, переговариваются своими жуткими гортанными голосами.
Смотрю на них, таких чужих, во всём на нас не похожих, и чувствую, что дрожу всё сильнее. Это не только от холодного ветра, это, скорее, от страха, от неизбежности. Какой-то из них сделает меня своей рабыней. Пытаюсь угадать, который, и меня передёргивает от одной лишь мысли.
Арс, где ты пропал? Почему ты меня бросил? Ты так нужен мне сейчас! Спаси от этих зверей, забери меня отсюда. Забери, прошу!