Арс убил его! Это и мне понятно. Впервые в жизни я вижу подобное, и у меня просто слов нет.
Короткий удар при сближении, не замеченный никем из мужчин, не замеченный и самим Кшатом. Как такое возможно?
- Куруш...- чуть слышно шепчет один из чужаков. Он стоит ближе всех ко мне, и я отчётливо слышу короткое слово на чужом языке, но слышу его не я одна: другие дикари подхватывают его со страхом, повторяют друг за другом всё громче, на выдохе:- Куруш... Куруш... Куруш...
Арс смотрит на чужаков исподлобья взглядом человека, готового к новой атаке, то на одного взгляд переводит, то на другого. Но никто из них нападать не решается больше. Кончились смелые.
- Пойдём отсюда!- коротко приказывает, встречаясь глазами со мной. Я не спорю. Я послушно делаю шаг навстречу, но кто-то из тех, кто за спиной, ловит меня за плащ и за локоть, удерживает на месте.
Арс копьём трофейным угрожает, кричит что-то злое на языке чужаков, приближается ко мне – и дикари в стороны подаются. Нет, они не помешают нам больше. Они, оставшиеся без своего вожака, позволят нам уйти.
- Лошадь одну возьми!- так же коротко приказывает мне Арс, подбородком дёргает в сторону, где топчутся связанные меж собой лошади, безразличные ко всему, что происходит вокруг.
Мне боязно даже подходить к ним. Хочу сказать об этом Арсу, рот открываю, протестуя, но не успеваю ничего сказать, он прикрикивает громко:
- Ну же, быстрее!
Иду по утоптанному снегу мимо костра, мимо молчащих в немом изумлении женщин. Они не зовут меня, они ни о чём не просят – просто глядят на меня одну, но их взгляды я кожей чувствую, как жар от близкого огня. И ничего поделать не могу, не могу ничем помочь.
Одна из лошадей, рыжая с красноватым оттенком и с более светлой гривой, приветливо тянется к моим рукам, толкается тяжёлой большой головой в плечо. Всем телом трясусь от страха и напряжения, отвязывая узкий ремешок повода именно этой рыжей лошади.
Ну, что ж, пусть будет она. Какая, в общем, разница?
Вожусь долго. И пальцы дрожат после всего, и руки до сих пор в запястьях связаны. Неудобно. Да и узел на поводьях совсем незнакомый. И так его, и эдак, а развязался легко – только дёрнуть надо было сразу за оба, петлёй затянутых конца поводьев.
Чужаки шумят ещё громче, копьями угрожают Арсу, но среди них нет кого-то одного, способного первым броситься в атаку.
- Они не хотят отдавать нам лошадь,- с усмешкой произносит Арс, забирая повод у меня из рук.- Ну, пусть попробуют остановить.
Сам он запрыгивает на лошадь легко, прямо с места. И эта совсем чужая огромная зверина послушно подчиняется ему. Мне самой так даже рядом стоять страшно.
- А-ах!- вскрикиваю с невольным ужасом, когда Арс усаживает меня на лошадь впереди себя. А потом, когда мы срываемся с места, я просто крепко-крепко зажмуриваю глаза.
Крики, визг стрелы, пролетевшей у самого уха, вой ветра и топот копыт – всё сливается в одно. Но людские голоса остаются где-то за спиной, а вот ветер в ушах так и продолжает свистеть.
- Мамочка...- шепчу беззвучно, одними губами. Кажется, мы просто летим сквозь снег, и копыта лошади совсем не касаются земли. Боюсь упасть, и всё ещё не открывая глаз, на ощупь хватаюсь за руку Арса, удерживающую натянутые поводья. Другой рукой ловлю в пригоршню жёсткую гриву чуть выше холки.
Нам всё-таки позволили уехать. Никто нас так и не остановил, даже стрелок из лука промахнулся с такого близкого расстояния. Но дикари могут опомниться. Спохватятся и бросятся вдогонку. Не может быть, чтоб всё уже закончилось так быстро. Чтоб я и Арс – мы снова были вместе. Вместе вопреки всему и всем.
Я к плечу Арса теснее прижимаюсь. Он крепкий, надёжный, тёплый и весь такой родной. И он не даст мне упасть.
Он пришёл за мной. Он нашёл меня. Ночью! Посреди равнины бескрайней. Никого не испугался. Кшата из-за меня убил, вышел с ним на поединок – и убил. А теперь что с нами двумя будет? Что будет, когда мы вернёмся? Когда все в селении узнают.
Лошадь сама без понукания с быстрого бега переходит на торопливый шаг. Арс подгоняет её, толкает пятками в бока, прикрытые длинной попоной, но та лишь голову вздёргивает и храпит сердито.