- Не надо...- шепчу, кажется, самой себе лишь под нос,- она просто устала.
- А если она встанет, мы все вместе сгинем в этих снегах в такую ночь.- Арс отлично слышит каждое моё слово и отвечает с раздражением и довольно громко. Сквозь вой ветра уху непривычно слышать человеческий голос. Эти снега вокруг нас, земля и ветер, должно быть, не часто видят и слышат человека.
- Тише...- прошу Арса всё тем же шёпотом, ладонью глажу пальцы, удерживающие поводья.- Твой голос привлечёт демонов со всей округи. Нам лучше не шуметь...
Арс только громко фыркает в ответ, но больше ничего не добавляет к своему пренебрежению.
Удивительно, но сам он в демонов, оборотней и других злых духов не очень-то верит. Есть хоть что-то в этом мире, что может его пугать по-настоящему? Откуда он такой странный?
«С неба! С верхнего мира!»- отвечаю сама себе мысленно на свой вопрос и головой уютно так вжимаюсь Арсу под нижнюю челюсть.
Дальше мы едем молча. Сквозь снежную круговерть и бушующую метель лошадь шагает всё медленнее. Что она может видеть в такой темноте? Куда идёт, сама хоть знает?
Когда мы останавливаемся в очередной раз, Арс чуть распрямляет плечи, мне кажется, даже с болезненным вздохом. Вскидывает голову, вглядываясь в темноту вокруг нас, вслушиваясь и принюхиваясь.
Сейчас он чуткостью своей больше на дикого зверя похож, чем на человека. Я даже ежусь невольно и тоже смотрю по сторонам. И ничегошеньки не вижу, не слышу и не чувствую. Лишь ночь, снег и ветер. И холод, пробирающий до костей. Да и можно ли в такую метель да ещё и ночью что-то слышать или видеть другое?
- Что?- спрашиваю шёпотом, кручу головой, пытаясь в кромешной темноте разглядеть лицо Арса.- Ты видишь что-то, да? Что-то слышишь?
Он резко подбородком дёргает в ответ, добавляет тоже шёпотом:
- Мне показалось, наверное... запах жилья... сухого сена, плесени...
- Мы приехали?!- Оживляюсь, чуть с лошади не падаю, так кручусь туда-сюда, тож хочу хоть что-то разглядеть. Но ничего. Ветер снег метёт и воет – и больше ничего.
- Нет. Слишком быстро ты хочешь.
Арс меня одной рукой удерживает, в другой руке у него копьё, добытое в поединке, его древком он подгоняет уставшую лошадь.
Мы снова едем куда-то через снег. Думаю всё больше, что мы попросту заблудились, но вслух говорить это слово не хочу.
Быстрей бы уж хоть ночь закончилась. И эта проклятая метель. В такую ночь по кругу мотаться будешь и не сразу поймёшь.
В конце концов, начинаю засыпать. Глаза ничего не видят. Какой толк всё время вперёд смотреть? Я даже лошадь перед собой не вижу, не вижу собственные руки в такой-то темноте.
Лошадь не слушается поводьев, останавливается сама, и Арс её больше не гонит, он спрыгивает на землю и оставляет меня одну. Уходит и через время возвращается снова. Но не садится больше, идёт пешком, а лошадь ведёт за собой.
Мне страшновато ехать верхом без поддержки, непривычно чувствовать себя высоко над землёй, а под собой – что-то большое и живое, которое совсем тебя не слушается.
Арс сам останавливает лошадь и помогает мне: принимает на обе руки, так и не дав ногами земли коснуться. Несёт куда-то, бережно и крепко прижимая к себе. Мне неловко от такой его заботы. Я ж не маленькая и не больная, я и сама могу идти.
- Вот здесь... будь здесь!- Снова оставляет меня одну, а сам опять уходит в темноту.
Я оказалась где-то, чувствую, что под ногами нет снега, и ветер холодный не бьёт в лицо. В полной темноте ничего не могу разглядеть, но пальцы вытянутых вперёд рук натыкаются на переплетённую из веток стенку.
Тут же понимаю, где мы.
Мы наткнулись на временный навес-укрытие, такой, какие иной раз делают для себя пастухи, когда на долгое время остаются со стадом на хорошем месте. Стенки из тонких жердей и веток, земляной пол, крытая травой крыша – хоть какая-то защита от летнего дождя.
Пахнет сухой травой, слежалой и пыльной, пахнет плесенью – теперь и я чувствую этот запах. От него в носу зудит, чихнуть хочется, и я тру переносицу пальцами.
Наверно, нам повезло. Мы нашли в такую страшную метель хоть такую крышу над головой. Теперь, глядишь, получится переждать непогоду. Мысленно Создателя благодарю. Молитва короткая, но от чистого сердца. А тут и Арс возвращается.