- Ты убил его!- перебиваю Арса.- Убил в честном поединке. Убил их вождя!
- Он – сын их вождя. Молодой шамаш, так они называют своих вожаков. Он сам виноват. Я сказал ему, что убью, если он тебя не отпустит. Он не поверил...
- Конечно! Копьём против ножа. Даже я...- не договариваю, слова сами в горле застревают, когда вижу смертную тоску во взгляде Арса. Он не разделяет моей радости.
- Я не хотел бы ничьей смерти. И ещё... Когда здесь появится всё племя о-шаев... Они будут искать, чтоб отомстить... они не успокоятся.
- Кто?- Я не понимаю.- Кто такие...
- О-шаи!- Арс подбородком дёргает в сторону от себя, где дрожит на сквозняке натянутая попона.- Искры от Великого костра, если переводить дословно.
- Дикари, что ли, эти?- Чувствую, как губы мои кривит усмешка.- Они глиной мажут себе лица... глаза подводят сажей. Они...
- Они укротили лошадей! Они знают металл!- Арс снова головой дёргает на острие копья, воткнутое в мёрзлую землю.- А вы? Это вы дикари в сравнении с ними.
Вот так да! Меня как помоями облили с ног до головы. Даже не знаю, что ответить. Не сразу, но говорю:
- Ну и иди тогда к ним, живи с ними, с о-шаинами с этими. Ты и язык их уже знаешь... Почему ты вообще к нам пришёл, раз так? На мою голову свалился? Одни беды от тебя... Видеть тебя не могу, понял!
Отхожу в дальний угол, туда, где хрупает сеном лошадь. Как можно плотнее запахиваю полы плаща и сажусь на сено. Даже капюшон тяну на глаза пониже, чтоб ни свет от костра не видеть, ни самого Арса. К демонам его! Его и дикарей этих. Никак не могу успокоиться. От возмущения и от обиды меня трясёт всю мелкой дрожью.
Его приняли, его выходили, от смерти спасли, всем, что было, поделились. Что у него есть своего? Ничего! Один гонор. Одежду и ту с Асвата снял. Это ещё в селении про то не знает никто, Ашира не знает, что он сына его, любимого сына, первенца...
Пусть уходит к ним, к этим о-шаям, коли так! Ни к чему мне его забота. Я и без него жила худо-бедно. Может, и не всё устраивало, но это моя жизнь и моё племя. А он... Дались ему эти лошади. Подумаешь, лошади!
Локтем со злости лошадь в морду толкаю. Чего она лезет? Сено из-под меня тянет, башкой этой своей огромной пихается. Стой себе спокойно, так нет же.
Арс ещё мыкается туда-сюда по загончику. Чётко слышу его шаги, слышу, как он опять ветки ломает, выбирает те, что можно вытянуть из плетёных стенок, чтоб не оставлять больших дырок.
А на улице ветер воет жутко так и тоскливо. И на сердце тоже погано. Жить не хочется. Ничего не хочется, даже спать, а думалось, голову бы только преклонить всё равно, где – и сразу уснёшь. День этот бесконечный покоя требует. А какой тут покой?
И всё равно засыпаю незаметно даже для себя самой. Вот, вроде бы, ещё просто полулежала с закрытыми глазами, а теперь картинки какие-то в голове мелькать начали, как бывает, когда в сон проваливаешься. И опять Арс на коне галопом мчится, опять дикари эти и вожак их молодой, и снова кто-то из них жадные руки совал мне под платье, больно руки в запястьях стискивал. Ох, не отбиться мне и на этот раз, не справиться самой. Толкаюсь с криком – и просыпаюсь неожиданно.
- Тише, Марика, тише...- шепчет, успокаивая, Арс. По голове, по волосам меня гладит, сидя рядом со мной на сене.- Всё позади уже, здесь нет никого больше... ты и я только, видишь...
Конечно, я вижу. Ещё бы! Чего это он ко мне притащился? Да ещё привалился рядышком, плащом своим и меня, и себя прикутывает. Нечего ластиться тут! Пусть уходит вообще, куда хочет, а мне не нужен никто.
- Убери руки! Не трогай меня!- Толкаю его от себя, а сама назад капюшон свалившийся тяну.
Арс улыбается, будто моё возмущение его забавляет.
- Ты ж замёрзла совсем. Сама посмотри, жмёшься вся... Я только укрыть тебя хотел. Нам вдвоём теплее будет, тебе и мне...