Вяжу завязки плаща, когда появляется Арс. Входит сам и лошадь за собой тянет, как ни в чём не бывало.
- Ты где был? И даже плащ свой оставил...
- Просто осмотреться хотел. И лошади дать размяться,- отвечает Арс с беспечной улыбкой.
- С ума сошёл... Ты сам-то понимаешь, что ты делаешь?- У меня слов нет. Он, точно, хуже маленького ребёнка. И говорить бесполезно, это я уже давно усвоила. Поэтому ничего не говорю больше, просто стряхиваю снег у него с волос и с плечей.- Мокрый весь... простынешь теперь.
- Ветер стихает,- сообщает Арс, каким-то хитрым скользящим узлом привязывая повод,- но солнца не видно. Метёт, как и вчера.
Солнце? Мне кажется, я уже и не помню, как оно греет, и сколько света от него бывает в погожий день. Когда оно ещё проглянет, это солнце? Хочу тепла, хочу света, но не хочу возвращаться обратно в селение.
Нам хорошо здесь вдвоём, нам никто не нужен больше, а там... Что ещё будет там? А когда мужчины узнают, что Арс убил одного из пришлых? А если чужаки, и правда, начнут искать мести? Что будет тогда?
- Есть будешь?- прямо и просто спрашивает Арс, подкидывая ветки в наш маленький очаг.
- А у тебя, разве, что-то есть?
Вместо ответа Арс подаёт мне до боли знакомый лоскут ткани, свёрнутый кульком. Это же тот хлеб, которым угощала меня Милана. Сколько дней ему?
- Это ж сколько ты его с собой таскаешь? Я когда ещё...
- Ну, вот, видишь, сейчас пригодился.- Арс беспечно плечами поводит, поднимаясь на ноги.- Сейчас он нужнее.
Не хочу спорить, просто разворачиваю ткань.
Лепёшки совсем уже зачерствели, но по-прежнему пахнут вкусно. Беру себе самую маленькую, уже надломленную с края. Остальное передаю Арсу.
- Это твоё. Сам ешь. Тебе нужнее.
Арс тоже берёт себе одну, остальное бережно заворачивает, прячет за пазуху. Эта его запасливость позволит нам прожить ещё немного. Но что будет потом?
- И живности никакой,- говорит Арс, нарушая молчание. Похоже, думаем мы с ним об одном и том же.- Всё живое попряталось. Никаких следов.
- Да, ещё скажи, и снег кругом. Вместо воды его жевать и будем...
Мы смеёмся, сидя на сене, дружно едим сухой хлеб, ломая на маленькие кусочки, чтоб растянуть удовольствие.
Мне и этого достаточно. Лишь бы локтем чувствовать тёплый бок Арса и знать, что всё остальное – это не важно.
Последний, совсем крошечный кусочек хлеба протягиваю на раскрытой ладони нашей лошади. Животина хоть и большая, но спокойная. Я боюсь её всё меньше. Вот и сейчас кончиками пальцев глажу по мягкому бархатистому носу.
- А ту твою лошадь убили...- говорю негромко, думая совсем о другом.
- Да-а,- тянет Арс со вздохом.- Хороший был жеребчик, молодой и горячий... Я загнал его почти...
- Ты всё же смог его поймать, как и хотел.
- Если б я не ушёл в то утро, ты бы дома была сейчас, у себя в селении. Никто бы не посмел тебя тронуть.
- Наверно, да,- соглашаюсь, даже не раздумывая, потому что и сама так же считаю.- Но если б у тебя не было лошади, ты бы не смог нас догнать.
- Всё равно бы догнал!- Арс хорошо знакомым упрямым движением голову склоняет, ловит мою руку в свою.- Пешком или верхом? Раньше или позже? Я бы тебя о-шаям не оставил.
- Ага, в такую-то метель... Заблудился б только – и всё!
- Хороший охотник не может заблудиться!
- А ты у меня хороший охотник?
- Конечно!- Арс не слышит насмешки в моём голосе, он снова серьёзен.
- Ну, значит, мы не пропадём!- Улыбаясь, прижимаюсь к его плечу, а голову кладу на грудь. Шепчу, немного помолчав:- Не хочу возвращаться... Пусть метёт подольше.
Арс не отвечает, но чувствую, что и он согласен со мной. А вслух говорит другое:
- Так нельзя. Женщин тех нужно вернуть. Это неправильно, что их отдали. Без боя – отдали! Сами! Почти все же против были, я помню...
- Да. А потом главы семей иначе решили. Это Переброд их убедил, не иначе. Говорят, он испугался очень, когда сына его... Они же убили других мальчиков, ты знаешь? Убили, а тела потом сожгли. Наверно, огню своему божественному в жертву принесли.
Арс ничего на это не говорит, плечами лишь поводит. О чём-то своём думает, глядя на огонь.