Арс ко мне поворачивается, подаёт тушку куропатки, мёрзлую, как камень. Перья снежно-белые, мягкие, и небольшое пятнышко замороженной крови возле клюва.
- Вот, ещё утром подбил,- сообщает Арс, встречая мой взгляд. Добыча невеликая, но завтра будет, что готовить. И то уже хорошо.- А с тобой что случилось? Плакала, что ли?- Голос Арса мгновенно меняется. Усталость – на тревогу. Ловит меня за подбородок пальцами, не даёт отвернуться, а сам смотрит в глаза, в самые зрачки.
- Это я так... пустое всё. Заботы женские,- отмахиваюсь.
- Старуха эта снова. Чего она хотела?
- Ничего. Пойдём, лучше, ужинать.- Веду Арса за собой.
Вопросы с языка просятся, еле сдерживаюсь. Так и хочется спросить: где пропадал весь день до ночи? И что там со стадом случилось? Всё ли в порядке?
Держусь, как могу. Молча подаю тёплой воды умыть лицо с дороги, сама развешиваю на колышках полотенце из мягкой ткани. Мы даже ужинаем всё в том же молчании. Арсу выдержки хватит молчком просидеть и не сказать ни слова, я же так не могу. Подаю ему кружку горячего чая на душистых травах, и нетерпеливым вопросом его взгляд встречаю:
- Ну и что? Где ты был-то весь день? И уехал, мне не сказал ничего. Куда? Зачем? Надолго ли?
- Лошадь думал попасти немного. Там в подлеске трава неплохая, и снега поменьше...
- Так ты не ходил с другими мужчинами?- перебиваю Арса чуть ли не на полуслове.- Ты не знаешь ничего...
В голосе моём разочарование и даже как будто обида. Мне так хочется слышать последние новости от самого свидетеля, но Арс... Арс весь день занимался какими-то своими делами, он и сам-то ничего не знает. Ещё и добычу привёз ерундовую: всего одну несчастную куропатку. Если так и дальше дело пойдёт, кормить его мне будет нечем.
- Не знаю что? Это ты про стадо, что ли?- Арса не раздражает поспешность моих выводов, он по-прежнему спокоен.
- Ну да!- А вот мне хочется поторопить его.- Что там случилось, ты знаешь? Ты сам там был?
Арс подбородком дёргает резко, будто мои вопросы и моё нетерпение причиняют ему боль, долго смотрит на очаг мимо меня, отвечает, наконец:
- Плохо всё, Марика, очень плохо.
- Волки, да?
- Это люди были. Это были о-шаи. Все верхом...
Оставив лошадь в лесу на берегу Песчанки, Арс отправился на равнину охотиться, но по дороге встретил мужчин из селения, и к горам они уже шли все вместе.
- Ты уже знаешь, что сменщики должны были домой вернуться, но никто так и не пришёл,- Я в ответ на слова Арса головой киваю быстро несколько раз. Да, я знаю, от Ирхана самого услышала.- Так вот, их убили всех. И тех, кто был, и тех, кто на смену пришёл. Всех разом!
Я понимаю, что всё это значит. Это значит, в каждой из пяти семей будут похороны. Хотя я не права в одном: пять семей – это с Ирханом, но у него нет своего скота. Как и у меня.
- А мальчики? При стаде обычно и мальчишки наши толкутся.
Слова Арса, как молотом, по голове бьют. Это же сколько погибших!
Лицо закрываю ладонями, не глядя, сажусь на низенькую скамеечку чуть в стороне от Арса. А он продолжает рассказывать, коротко, без лишних слов и жестов, глядя на рдеющие угли, забыв о кружке с чаем в обеих ладонях, сложенных чашей:
- Там был один из мальчиков, самый младший из сыновей Манвара.
- Харсит,- добавляю я к словам Арса, и тот головой кивает согласно. Мне, мол, виднее, сам он до сих пор ещё не знает всех в посёлке по именам. Но по именам и я не всех знаю, например, самых маленьких из других семей.
- Все другие в селение вернулись ещё раньше, когда погода начала портиться. Этот Харсит один живой и остался. Ему повезло. Его за дровами отправили, как самого молодого. Он видел, когда напали, в леске неподалёку схоронился... сидел, пока о-шаи не ушли... и даже после. Его Ханкус по следам нашёл, привёл обратно.
Ханкус. Снова Ханкус. Он и ребёнка у Миланы на равнину утащил, такой послушный прям-таки. Отказался бы, глядишь, никто б другой не взялся за такое дело. А так...
Мысли мои со слов Арса совсем на другие заботы отвлекаются. Пустая моя голова. Что тут поделаешь?
- Никто не ждал атаки, да у наших и оружия с собой почти никакого не было. Не против конных воевать... Нескольких погибших они с собой утащили, а может, живыми увезли. По следу трудно разобрать, там всё так истоптано.