– Кать?
Она подняла на меня глаза.
– Все хорошо?
– Мам… Прочитай сама…
Leo. У меня все хорошо. Прости, я сейчас не могу разговаривать. Я со своей девушкой. ☺
– Хоть бы смайлик грустный поставил… – как-то очень спокойно проговорила Катька. – Козел.
– Катюня! Не надо!
– Что – «не надо»? Что? Слова выбирать, да? Какие? Дворянские? Чтобы прабабушки в гробах не переворачивались от моего мата?
– Не думаю, что тебе стоит сейчас ругаться матом, – сдержанно проговорила я.
– Тем более я не умею, – процедила Катька. – Мать не научила.
– Катя… Возьми себя в руки.
– Хорошо, извини. Как его назвать? Тупая литовская свинья?
– Подожди, Катюня. Я понимаю, что ты в ярости. Тебе обидно. Но… может, мы что-то не так поняли? Может, он пошутил? Дразнит тебя? Какая девушка у него, откуда?
– Появилась девушка, он мне сразу об этом написал. Просто правду написал, понимаешь? Ты же говорила мне, что он идиот, минимозг.
Я не стала напоминать Катьке, что это ее собственное наблюдение, и лишь неопределенно кивнула.
– И кто она, интересно? – Катька резко откинулась на стуле. – Продавщица из ларька?
– Кать, ты не кипятись. Даже если и продавщица. Там такие красотки есть… Любой за ними побежит. И потом… это все как-то… не так… Ну пришли ребята, друзья его, каждый со своей девушкой, а девушки привели подругу, какую-нибудь Кристину…
– Почему Кристину?
– Ну не знаю. Кристину, и все. Или… другую Кристину… Не вспоминается просто никакое другое имя. И Кристина эта подсела к твоему Лео… Дело молодое…
– Нет! – Из Катькиных глаз брызнули слезы.
Вот зачем все это? Заранее можно было предугадать финал… Нет, я не права. Нельзя никогда заранее предугадывать, что будет. Все равно все будет по-другому, чем мы думаем. God knows we don’t. Бог знает – мы нет. Человек предполагает, бог располагает. Занимался бог конкретно Катькиной историей? Не знаю. Смотря что иметь в виду под словом бог.
Я увидела, что Катька что-то пишет. Она занесла руку, чтобы отправить письмо, подумала и повернула мне планшет.
– Мам, так нормально? «It’s ok. It was nice to talk to you. Bye!» «Все хорошо. Было приятно с тобой поговорить. Пока!» Да, и обязательно смайлик. Самый веселый.
Я хотела сказать, что я бы не так написала… И не стала говорить. Я все свои письма уже написала. И получила ответы. Самый лучший ответ, который я получила в своей жизни, сидит сейчас передо мной с закушенной губой, изо всех сил старается сохранить силу духа, не плакать, уйти с гордо поднятой головой. Не буду ничему учить, потому что не знаю, как надо.
– Отлично. Посылай.
– Все, пока! – Катька помахала рукой планшету, как будто наш незадачливый принц мог ее видеть.
Я плакала вечером, плакала ночью, вспоминала неудачный первый брак, глупые другие встречи, долгую живописную историю с Егором Данилевским, которая заканчивалась столько раз, что когда она действительно закончилась, никто не поверил. Все только смеялись. Пока у Данилевского не появились обручальное кольцо на пальце и ребенок в другом месте.
Проснувшись, я первым делом прогнала тоскливые мысли и посмотрела на Катьку. Она спала спокойно, лишь хмурилась во сне. И больше не плакала – после того как отослала свое «bye!» литовскому принцу.
Когда Катька ушла в школу, я позвонила Асте, литовской приятельнице, которая работает в библиотеке и знает практически весь город.
– Все хорошо? – удивилась она. – Ты редко мне звонишь…
– Да, хорошо! – по-европейски ответила я. – Только… Слушай, ты же дружишь с мамой Леонардаса, музыканта, ты знаешь его…
– Не то чтобы близко… Но дружу, да, можно так сказать. А что?
– Аста, а ты можешь выяснить, у него появилась девушка?
Моя приятельница секунду помолчала.
– Что-то связано с Катей?
– Ну да…
Три дня мы с Катькой посматривали друг на друга, начинали разговоры про Лео, сразу же прерывали сами себя. Когда Катька уходила в школу, я тут же проверяла – вдруг этот свиненок что-то написал в «Фейсбуке». Но нет. «Все хорошо, было приятно с тобой поговорить… Пока…» – так и висело последним, безответное Катькино «пока».
На четвертый день позвонила Аста.
– Извини, что так долго. Не получилось раньше. Да, его мать говорит, к нему привязалась какая-то девушка из оркестра.
– Привязалась? – уточнила я, зная, что Аста хорошо говорит по-русски, но может иногда путать слова.
– Да, привязалась.
– Аста, а по-литовски «привязалась» – хорошее слово?
– Что? – засмеялась моя приятельница. – Нет, как хорошее? Плохое, конечно! Она повезла сейчас его в Вильнюс…