– Да нет, я капризных не держу. Декабриста вообще можно пореже поливать…
– Да, шлёнбергу заливать нельзя, – спокойно кивнула Шура.
Она оказалась заядлой цветочницей, почище меня, знала латинские названия почти всех цветов, удивила меня своей грамотностью. Тут же попросила у меня отростки редкого цветка, который я по случаю купила в Икее, восхитилась орхидеями на фотографии – их я отвезла маме на постой. В общем, через час разговора я поняла, как же ошибочно может быть мнение о человеке издалека. Бойкая, смешливая Шура просто выглядит неприступной бабой. А так – она простая и вполне симпатичная, и при этом начитанная, образованная женщина. На руке кожаная фенечка, браслетик с костяным красным сердечком. Саня подарил…
– Я вообще-то зоотехник! – поспешила похвастаться она образованием. – Почти закончила институт когда-то, госы только не сдала. Ушла в декретный, родила, тут же вторым забеременела, так и бросила все… А! Уж как вышло. Но знаю много.
– Понятно, – вежливо кивнула я.
– Да. Осеменением быков я занималась. Работа, скажу тебе, не сахар. Но лучше, чем в земле копаться. Это я только тут, от нищеты нашей, огородами занялась…
– Да, кстати, об оплате, – спохватилась я. – Я за цветы хорошо заплачу, не переживай.
– Да я не переживаю! – засмеялась Шура, прикрыв загорелой рукой беззубый рот.
– Я Саше твоему всегда хорошо плачу.
– Ой, это я не знаю, разбирайтесь сами! – замахала она обеими руками. – Он сам по себе, это его деньги!
Шура хорошо ухаживала за моими цветами, даже по своей инициативе поливала немудреную клумбу, на которой мы, как и раньше, оставили самодельный автополив из обрезанных пластиковых бутылок. Сколько дождя нальет – столько и будет воды в бутылках. А тут Шура и полила, и траву вокруг дома покосила. Я заплатила ей, сколько смогла, сувенир из Прибалтики привезла – красивое янтарное ожерелье, – она была довольна.
– Девочку свою присылай, я кролей тут надумала разводить. Пусть покормит.
– Кролей?
– Ну да, кроликов. Ты только не говори ей, для чего. Скажи – просто развожу, чтобы нескучно было. Как зоопарк.
Шура покорила меня проницательностью и неожиданной чуткостью. Надо же, подумала о чужом ребенке, увидела, что Катька трепетная, расстроится, если узнает, что сторожа взялись разводить кроликов, потому как самим есть нечего, да и продать можно дачникам нежное свежее мясо. Шура выкормит, Саня забьет, освежует. Соседи съедят, детей побалуют. Что тут такого? Я очень городской человек, и мне знание цикла «бегает пушистый, трогательный – зарезали – содрали шкуру – порубили на части – я приготовила Катьке в сметане и доела все, что не доела Катька» действует на нервы. Я не хочу знать, что я – тупой, примитивный варвар, который ест все, что двигается и что хорошо переваривается моим варварским желудком. Предпочитаю забывать о середине цикла. Бегают беленькие, черненькие, пушистые, ушастые – одни, а тушим и жарим мы других, которые в магазине продаются. Мы котлеты и отбивные едим, а не беспомощных детенышей, у которых мясо нежнее и которые могу ткнуться влажным носом в руку, облизать ее, сказать «му-у», «бе-е», доверчиво посмотреть, повилять хвостиком – с кисточкой, или кудрявым, или маленьким смешным меховым шариком, у кого какой вырос на радость их маме…
Катька стала собирать траву на нашем луговом участке, Шура показывала ей, какую именно лучше искать. Катька кормила кроликов, взахлеб рассказывала мне о большом черном «папе», о смешных крольчатах, об их ревнивой маме, которая чуть не укусила Катьку. Шура угощала Катьку невкусными печеньями, которые та не ела, но приносила мне, прося не выбрасывать, а «сохранить на завтрак». Они говорили о чем-то интересном для Катьки – о том, как Шура раньше жила в поселке («не в деревне, мама!»), как работала на ферме, ухаживала за животными, какие свиньи и боровы, оказывается, умные, умнее коров и быков.
Как-то я пригласила Шуру на чай. Она пришла принаряженная, с букетом из укропа, петрушки, базилика, других огородных трав, с баночкой варенья… И пошло-поехало.
«Я дружу на даче со сторожами!» – слегка кокетничая, говорила я городским знакомым. Это экзотично. Это благородно. Это удобно – всегда есть люди, которые помогут со всем – Саша починит, Шура польет или уберет. Забыли выключить рубильник – придет Шура. Траву покосить – оба Саши в четыре руки покосят. Косилка у нас есть, но сломанная, поработают доисторической косой… Но за «удобно» я бы просто платила деньги. А я платила деньги и дружила.
Шура мне нравилась искренне. Да и муж ее, Саня, со временем стал все более и более симпатичен. Здоровый, почти лысый, стесняется своей блестящей лысины, ходит в клетчатой тирольской шляпке, которая делает его похожим на бедно одетого немца. Глаза голубые, сам рыжеватый – остатками волос, тоже смешливый, как Шура, голос высокий, ломкий, от этого все, что он говорит, звучит забавно и незло. Да он злых вещей и не говорит. Меня то на «ты», то на «вы» называет, получается то по-дружески, то уважительно.