Вдруг до него донеслись тихие стоны. Вскочив, Лёня бросился к кустам, ругая себя, что не сделал этого раньше. Она лежала прямо в грязи, в разодранном платье. На руках и теле – повсюду были синяки. Лёня уже не сдерживал слёз. Несколько секунд он сидел рядом с девушкой и плакал… Наконец, взял себя в руки и попытался её поднять. Марина стонала от боли.
– Потерпи, Мариночка, – сдерживая рыдания, он поднял её и понёс домой.
Отец пришёл из больницы на обед, и они с мамой сидели на кухне и ели. На звонок открыл отец, и, увидев на руках сына избитую девушку, сразу догадался, кто она. Не говоря ни слова, Лёня, прошёл в зал и положил подругу на диван.
Услышав стоны, прибежала мать. Посмотрев на Марину, она всплеснула руками и заплакала. Вчера ночью глава семейства наконец-то решился и рассказал жене о дружбе их сына с Мариной. Он понимал, что такие отношения могли перерасти в более сильное чувство и, испугавшись этого, понадеялся, что вместе с женой они сумеют повлиять на сына. Семён Давидович рассказал и то, что девушка подвергается издевательствам со стороны одноклассников, а их сын её яростно защищает. И вот сейчас мама Лёни стояла и плакала. Но не о девушке, а о горькой судьбе их семьи, которой теперь уже наверняка откажут в выездной визе, и придётся им влачить жалкое существование в этом мрачном, неприветливом городе. И их сын никогда не будет адвокатом, в лучшем случае каким-нибудь слесаришкой на судоремонтном. Возможно, и того хуже – посадят. Конечно, она не представляла за что, но знала – причина, так она и не обязательна, лишь бы у тех, кто наверху, появилось желание посадить.
Отец осмотрел девушку.
– Её срочно нужно отвезти в больницу, – Семён Давидович вышел в прихожую и стал обуваться.
Жена бросилась к нему, пытаясь помешать его уходу из дома.
– Сёмушка, тебя арестуют, найдут причину, – жена плача повисла у него на руке.
– Софья, что ты такое говоришь! За что меня должны арестовать.? Пусти, ты задерживаешь меня, а девушке нужна срочная медицинская помощь.
– Нас точно не выпустят из страны! Столько сил и денег!.. Всё будет напрасно, – молила она мужа.
– Софья, мне не нужна свобода путём предательства. Я – врач. – и он, высвободив руку, вышел из квартиры.
Марину поместили в стационар. Семён Давидович поставил в известность милицию и протокольно зафиксировал состояние здоровья девушки на момент её поступления в больницу. Лёня после школы бежал к Марине и оставался у неё до поздней ночи. Когда ей стало немного легче, она стала рассказывать.
– Они били… по очереди. Ты знаешь, я видела их глаза, полные ненависти и злобы. Старались бить поточнее: по ногам, в живот. Били долго, пока сами не устали…
– Хватит, Мариночка, не терзай ни себя, ни меня, – целуя и гладя руку девушки, взмолился Лёня.
– Лёнечка, я не хочу так жить, лучше уж умереть, – из глаз Марины катились слёзы.
В палату заглянула медсестра: “Никитина, к тебе из милиции”. Вошёл милиционер, оглянулся по сторонам.
– Смотрю, Никитина у тебя отдельная палата. Хорошо устроилась.
– Что вы такое говорите! – вмешался в разговор Лёня, – Вы посмотрите на её состояние, её же чуть было не убили!
– А вы, похоже, сын доктора Шнейдера.? Кем вам приходится потерпевшая?
– Мы учимся с ней в одном классе. Какое это имеет значение? – юноша негодующе посмотрел на милиционера.
– Ты глазами-то в меня не стреляй. Что-то других одноклассников я не вижу. Почему именно ты, а никто иной? Может, вы родственники?
– Я ещё раз вам повторяю: мы одноклассники.
– Что здесь происходит? – в комнату вошёл Семён Давидович. Увидев милиционера, он сказал.
– Лёня, ты пожалуйста, выйди, милиционер хочет поговорить с Мариной.
– Вот именно, с гражданкой Никитиной, – и милиционер уселся на стул, на котором минуту назад сидел Лёня.
Молодой человек вместе с отцом вышел из палаты. Отец, взяв сына за локоть, отвёл в сторонку. Шёпотом он стал наставлять его.